Не встретишь здесь ни кротовин,

Ни нор мышиных. Ты один

Скитаешься в стране пустой,

Не видя ни души живой.

В тайге не слышен птичий грай.

Печален и суров тот край.

Пуста, безлюдна и бедна

Золотоносная страна:

Невзрачна мерзлота на вид,

Хоть дар Мидасов в ней разлит.

Здесь всё совсем наоборот,

Здесь всё по-своему живет.

Здесь на возвышенных хребтах

Затишье, но долинный прах

Разносится по ветру. Здесь

Всего, что есть, не перечесть.

На дне глубоких котловин

Копится холод. Ни один

Ветр отепляющий сюда

Не проникает никогда, —

И к дну воздушных сих озер,

Замерзших меж окрестных гор,

Себе дороги не найдет

И не пробьет воздушный лед.

Весною звонкий ледоход

На реках льда не разобьет,

Лишь все победней и звончей

Бежит по наледям ручей.

Как дерево, гниет гранит,

В дресву бессильную разбит,

Но корням лиственниц упор

Не даст промерзший косогор.

Идешь по наледи, но жаль

Ступать ногою на эмаль.

Не бирюзы ли жила там

К скалистым жмется берегам?

— Нет, серый и гнилой гранит

Вкруг наледей речных лежит.

Парчи ль серебряной узор?

— Запорошенный косогор.

Константинопольских владык

Не пышный пурпур ли проник?

Быть может, византийский двор

Сюда сокрылся в древний бор?

— Но нет, не думай о былом.

Поблек Царьград перед стволом;

Пурпурных лиственниц наряд

Затмил торжественный Царьград.

Не купол то Софии, нет.

Преображенный в белый свет,

Сияющий стоит Фавор

Над цепью Тукурингрских гор.