Эта горькая вольная воля —

И внутри, и повсюду, кругом —

Острым снегом в лицо меня колет.

Только думаю я о другом:

О степях, где стада с чабанами,

О Москве… и опять о степях.

Где мы будем? Что станется с нами?

И привычный шевелится страх.