Укатала особая тройка,

Закатила в свои лагеря,

И заочно меня окрестила:

Вместо имени номер дала.

И ходила я там, стеная,

Ах, за что мне такая судьба?

Я совсем ведь еще молодая,

А на воле бушует весна…

Но любовь тоже ходит по тюрьмам,

Зажигая собою сердца,

И я, двести тридцать четыре,

Полюбила — шестьсот тридцать два.

А кругом лишь одни сторожа,

Целоваться с любимым нельзя.

Мы дарили улыбки свои…

И писали стихи о любви.

А любовь в тюрьме — нежней,

А любовь в тюрьме — светлей,

Потому что там ей больней…

Потому что там ей трудней…

Мы искали на небе звезду,

Обращали свою к ней мольбу;

Не угнали бы нас на этап,

Не расстаться внезапно вот так!

Но звезда та была холодна…

Раскрутились тюрьмы жернова,

Он истаял, сгинул, мой милый,

Не дождался свободного дня.

Литургию пропела тайга,

И апрель совершил там помин,

И горела свечою звезда…

Потихоньку сказала — аминь!

А любовь я свою затаила,

Золотым я ключом заперла…

И лежит в безымянной могиле

Мой любимый — шестьсот тридцать два.

А любовь в тюрьме — нежней,

А любовь в тюрьме — светлей,

Потому что там ей больней…

Потому что там ей трудней…