В лазарете
Шумят за стеною
столетние ели,
апрель послезавтра
и — пение птах…
Ручей,
как младенец
в земной колыбели,
опять залепечет
в крутых берегах.
Опять журавли
поднимаются с Нила,
в морях собираются
рыб косяки,
а здесь
надо мною
сиделка склонилась…
Вгрызаются в окна,
крутясь,
сквозняки.
А ты?
Где же ты?
Под железною крышей
ты спишь,
горячо разметалась коса.
Но в сумерках бреда
я голос твой слышу,
я чувствую губы,
я вижу глаза.
Ты рядом?
Со мной!
Ты поешь на закате.
Пытаюсь обнять,
но хватает рука
сосновый скелет
заскрипевшей кровати
и полосатый
покров тюфяка.
И снова лопаты
о грунт загремели.
Уже мимо окон
и доски несут.
Как ты далеко —
затерялась в метели,
не знаешь,
что я
накануне апреля
умру
на рассвете
в четвертом часу.
