В то время, ношей утомлен,

Тайгой шел странник. Мирный сон

И отдых не смыкали вежд

Давно. Печальный, без надежд

В стране пустынной встретить кров,

Он брел по ржавому ковру

Опавшей хвои. Лишь нору

Себе соорудить меж скал,

В нем голос внутренний кричал.

Вдруг видит: пьяный лес, бугор,

Вверху, раскрыв широко взор,

Мальчонок, что олень, стоит,

Закатным золотом залит.

Он черноглаз и длинноног,

На бронзовом лице восторг.

— «Скажи мне, странник, кто же ты?»

— «Искатель». — «Зо?..» — «Нет,

мерзлоты».

Ответом странным удивлен,

Внимает юный орочон.

С бугра скользнул, к отцу бегом

Спешит в волнении немом.

«Привел я странника… Он здесь.

Скорее дай ему поесть.

Он ищет мерзлоту. Про мышь

Он нам расскажет. Но поди ж

И встреть. Тот странник не простой —

Он занят нашей мерзлотой.

Хотел бы, чую, чтоб металл

До глубины земной лежал

И вида золота бежит,

Как будто был бы ядовит».

Не многое понял старик,

Но слушаться Оро привык,

И, подтянув ремнём унты,

Он поспешил до темноты

Навстречу гостю: hytta — сын

Любимец был и господин.

«Привет тебе, наш гость. Свой путь

Прерви на время. Отдохнуть

Зайди ко мне. Пусть уруса

Заменит холод и леса».

— «Охотно к вам зайти готов.

А приамурских тунгусов

Уже давно и быт и нрав

Меня влечет». — «Так, видно, прав

Мой сын Оро. Нам небом дан

Наш гость, пришлец из дальних стран».