В синий час из тусклого тумана

За решеткой шаткого окна

Мне в глаза взглянула Несмеяна,

Севера царевна и весна.

Ельник, мох, слезинки в светлом взоре,

Цепкий дым, тревожный ритм колес…

— «Проходи, не мешкай в коридоре!» —

Конвоир угрюмо произнес.

И опять мучительно и жутко

В тесной клетке, где ни лечь, ни встать,

Тянутся пути седьмые сутки,

Тысяч верст какая-то верста.

К полдню стал и глухо замер поезд.

На часы пустая тишина

Задавила слух, в квадрате кроясь

Глазу недоступного окна.

И когда усталость за плечами

Разморила дремой, кто-то вдруг

Закричал: — А ну давай с вещами! —

И назвал нам станцию Пинюг.

Дрожь руки, ремни, узлы, рюкзаки,

На песке у выхода конвой,

Строгие конвойные собаки,

Облачный простор над головой.

Шелест, шорох капель неустанный,

Терпкий хмель березок и хвои, —

Да, бледны и грустны, Несмеяна,

Царские владения твои!

Но хватают легкие поспешно

Воздух твой, как будто силясь смыть

Пропитавший вещи и одежду

Запах унизительный тюрьмы.