Дыхание мороза рьяно,

И на поверхности стекла

Сквозная филигрань Ирана

Узором редкостным легла.

А между линий серебристых

Лег иней, выткав белый фон,

Меж линий резких и волнистых

И перепутанных, как сон.

Брюссельских кружевниц глазами

Я очарованно смотрю,

Но неумелыми руками

Искусных кружев не творю.

Гавайских пальм и попугаев

Взрастила русская зима,

И море без конца и края,

И в сеть попавшего сома…

Пейзажу не хватает солнца,

Но вот, алмазами горя,

Закат сверкнул в стекло оконца

Своим лучом из янтаря,

И заиграли позолотой

Вода и рыбья чешуя,

Как медом залитые соты,

Как пунша пенная струя.

И на хвосте у попугая

Зажегся радостью корунд,

А пальма, веером махая,

Рубины уронила в грунт.

Сменив печаль на восхищенье,

Игрой узора пленена,

Ловлю чудесное мгновенье,

В котором явь сильнее сна.