Есть в медлительной душе русских

Жар, растапливающий любой лед:

Дно всех бездн испытать в спусках

И до звезд совершать взлет.

И дерзанью души вторит

Шквал триумфов и шквал вины, —

К мировому Устью истории

Схожий с бурей полет страны.

Пламень жгучий и ветр морозный,

Тягу — вглубь, дальше всех черт,

В сердце нес Иоанн Грозный,

И Ермак, и простой смерд.

За Урал, за пургу Сибири,

За Амурский седой вал,

Дальше всех рубежей в мире

Рать казачью тот зов гнал.

Он гудел — он гудит, бьется

В славословьях, в бунтах, в хуле,

В огнищанах, в землепроходцах,

В гайдамацкой степной мгле.

Дальше! дальше! вперед! шире!

Напролом! напрорыв! вброд!

К злодеяньям, каких в мире

Не свершал ни один род;

И к безбрежным морям Братства,

К пиру братскому всех стран,

К солнцу, сыплющему богатства

Всем, кто незван и кто зван!..

Зов всемирных преображений,

Непонятных еще вчера,

Был и в муках самосожжений,

И в громовых шагах Петра.

И с легенд о Последнем Риме,

От пророчеств во дни смут,

Все безумней, неукротимей

Зовы Устья к сердцам льнут.

Этот свищущий ветр метельный,

Этот брызжущий хмель веков —

В нашей горечи беспредельной

И в безумствах большевиков.

В ком зажжется другим духом

Завтра он, как пожар всех?

Только слышу: гудит рухом

Даль грядущая — без вех.