27 октября 1978 года два святогорских монаха посетили Старца в его каливе. Один из них описал это посещение таким образом: «Мы пришли к Старцу за час или два до заката солнца. Подойдя к калитке участка, огороженного проволочной сеткой, мы увидели, что из трубы кельи идет дым и услыхали оживленную беседу. Из-за дровяной кучи появился отец Паисий. Он поглядел на нас, и мы ему поклонились. Сделав нам несколько радостных жестов руками, он потихоньку подошел к калитке, открыл ее и впустил нас, кладя перед нами поклоны и стараясь поцеловать нам руки.

Спускаясь к келье, мы увидели молодого монаха из Ставроникиты, который готовил пищу на огне и плакал от дыма. Старец с улыбкой представил этого монаха: "Отец такой-то — повар престольного праздника". — "Гляди, благословенная душа, не сожги мне еду", — сказал он ему. Монах в ответ засмеялся. Мы поняли, что перед нашим приходом они беседовали о чем-то веселом.

Мы вошли в церковь, приложились к иконам, а потом он провел нас в свой архондарик и принес угощение. Старец объяснил, что завтра, в день кончины отца Арсения Каппадокийского, они собирались служить в келье Божественную Литургию.

Мы немного помолчали, и вдруг Старец сказал: "Когда к батюшке Тихону приходили посетители в рясах, он спрашивал их, священники ли они и служат ли они Божественную Литургию. Если они отвечали "да", то он славословил Бога. Если же кто-то из священников отвечал, что он не литургисает, отец Тихон очень огорчался — настолько сильно, что вы не можете даже себе представить". Эти слова Старца очень удивили нас, потому что мой друг действительно был иеромонахом и уже давно не совершал Божественной Литургии, хотя канонических препятствий к этому не было. Мы переглянулись...

Мы долго беседовали со Старцем на духовные темы, а потом он предложил нам остаться в его келье на ночь. "Повар престольного праздника" принес нам обед. Сам же Старец с монахом съели лишь несколько миндальных орешков, которые Старец растолок в маленькой ступке.

Утром из монастыря пришел священник, и вместе с моим другом-иеромонахом они отслужили Божественную Литургию. Во время Литургии мы с отцом Паисием пели, причем отец Паисий пел очень радостно и весело.

С началом Божественной Литургии Старец шепнул мне на ухо, что в следующий раз поставит служить меня. Он словно хотел объяснить, по какой причине благословил служить Божественную Литургию моему другу, а не мне, хотя я был старше друга и по возрасту, и по хиротонии. "Я понял, — сказал мне Старец, — что в последнее время он не служил, и поэтому вчера, как только вы пришли, сказал вам, что говорил отец Тихон в подобных случаях".

После Божественной Литургии священник и второй монах ушли в монастырь. Нас же Старец удержал у себя еще несколько часов. Перед уходом мы почувствовали, что природа вокруг нас выглядит по-другому. Мы ощутили все духовно. Было такое чувство, что зеленые деревца, росшие вокруг кельи, вот-вот заведут с нами какой-то разговор...»