Водораздел 598 г. Вторая половина служения Иеремии содержит уже иные речи, так как в ранние свои годы он думал, что Израиль не прекратит своего существования. В царствование же Седекии все переменилось. После шока 598 г., когда в плен были уведены Иехония и первая партия знати, Иеремия уже был уверен, что Вавилон рано или поздно одержит полную победу. Но он был одинок. Другие пророки (точнее, лжепророки) говорили обратное.

Письмо в Вавилон. Если в годы независимости Иудеи проповедь Иеремии о гибели была трудной и неудобоваримой для его современников, то еще более трудно было ему утешать переселенцев, оказавшихся на чужбине в Вавилоне. И тем не менее, Иеремия направил в Вавилон иудеям, переселенным в 598 г., удивительное письмо:

« Стройте домы и живите в них, и разводите сады и ешьте плоды их; берите жен и рождайте сыновей и дочерей; и сыновьям своим берите жен и дочерей своих отдавайте в замужество, чтобы они рождали сыновей и дочерей, и размножайтесь там, а не умаляйтесь; и заботьтесь о благосостоянии города, в который Я переселил вас, и молитесь за него Господу; ибо при благосостоянии его и вам будет мир» (Иер. 29, 5—7).

Особо отметим повеление молиться за Вавилон. Оно означает, что Вавилон больше не враг. Он принял народ Божий в свою утробу. Молитва о нем — молитва о народе Божием.

«Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду» (Иер. 29, 11).

Старое и новое. Иеремия говорит о счастливой возвращении и восстановлении. В каком смысле? Все вернется к своей нормальной жизни: паломники будут приходить в Иерусалим (Иер. 31,6); смех и веселье будут вновь слышны в деревнях (Иер. 30, 18 слл.; 33, 10 слл.). Однако может показаться, что будущее спасение, о котором говорит Иеремия, будет состоять в реставрации старых условий. На самом деле, совершенно обратное. Именно у Иеремии пропасть между старым и новый намного глубже, чему пророков–предшественников, так какздесь речь идет о том, что Господь даст Своему народу «сердце, чтобы знать Его» (Иер. 24, 7). Если этого не учитывать, то невозможно правильно понять пророчества Иеремии о спасении и о Новой завете.

Пророчество о Новом завете (Иер. 31,31—34). Свои слова о Новом завете Иеремия адресует переселенцам из бывшего Северного царства (Иер. 30, 1—3), но то спасительное событие, которое он имеет в виду, будет пережито всем Израилем, особенно переселенцами 721 и 598 гг. Самое важное, что возвышается на фоне предыдущих пророчеств, заключается в пророчестве о Новом завете. Кстати, это единственное место в Ветхом Завете, где употребляется выражение «Новый завет». Речь здесь идет совсем не о том, что Господь вспомнит Свой завет, который Он заключил с Израилем. Нет, старый завет нарушен, и с точки зрения Иеремии, Израиль находится вне завета. Это не попытка вновь утвердить Израиль на старой основании (как, например, во Второзаконии). Новый завет — совершенно новый, и в одной очень важной отношении он превосходит старый. Для нас сейчас не сразу видна эта разница, поэтому нужно подробнее остановиться на Иер. 31,31 слл.

В чем новизна? Содержанием Синайского завета было откровение Закона, т. е. откровение об избрании Израиля и о том, что он должен воспринять и выполнять волю Господа —Закон. Закон стоит в центре и Нового завета, который Господь намерен заключить с Израилем. Ведь Закон — Слово Бога, и оно не может быть ложным и утратить действенность. Тем более, что Бог не изменял Завету. Иеремия не говорит ни о том, что Синайский завет будет аннулирован вовсе или частично (да и как может быть аннулировано откровение, данное Богом!), ни о том, что Новый завет будет заменой или расширением старого. Причина, по которой Господь заключит Новый завет не в том, что предписания старого стали неактуальными, а в том, что старый был нарушен, когда Израиль перестал соблюдать его. И здесь как раз и вступает в силу новизна: изменяется сам путь, по которому божественная воля сообщается (открывается) человеку. На Синае Господь говорил с вершины горы, при этом Израиль не мог воспринимать Его прямо и просил Моисея вместо себя принять откровение божественной воли (Исх. 20, 18 слл.). Затем Слово было записано на скрижалях — на камне — и стало текстом. Здесь же новое состоит в том, Господь вложит Свою волю непосредственно в сердце Израиля.

«Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его» (Иер. 31, 33).

Возможно ли такое? Иеремия сам задавал себе подобный вопрос и, кажется, боялся признаться сам себе, что это невозможно. Где же выход?

Участие человека в спасении. Иеремия уделял большое внимание антропологической стороне спасительного дела Божия.

Дорога, концом которой было, как это видел Иеремия, было заключение Нового завета, предстояла очень долгая. Болеетого, изменение или преображение человеческой природы, о котором говорится в пророчестве о Новой завете, возможно только в результате чуда, никак не меньше. Это понимал сам Иеремия. Удивительно пессимистичный контраст составляют его же (!) слова о том, насколько трудно, точнее, невозможно человеку измениться внутренне:

«Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и баре — пятна свои? так и вы можете ли делать доброе, привыкнув делать злое?» (Иер. 13, 23).

Что может быть пессимистичнее такого заявления? И где в Библии мы найдем более откровенное высказывание о неисправимости человеческой природы.

Или:

«Не в воле человека путь его» (Иер. 10, 23).

Или:

«Посему, хотя бы ты умылся мылом и много употребил на себя щелоку, нечестие твое отмечено предо Мною, говорит Господь Бог» (2, 22).

И это говорил человек, с такой силой пророчествовавший о Новой завете и, может быть, ближе, чем кто–либо в Ветхом Завете, подошедший ктайне Христовой. Однако это говорит лишь об одной: что Иеремия действительно чувствовал всю пугающую невозможность этой тайны, о которой сказано:

«Человекам это невозможно, Богу же всё возможно» (Мф. 19, 26).

Ни один пророк до Иеремии так не мучился над вопросом о человеческой стороне божественного спасения. Иеремия все время размышлял над тем, что случится с человеком, если Бог примет его в новое общение с Собой. Как это возможно, если сердце человеческое протестует против этого. Ответ, который получил Иеремия от Бога, в том, что Бог Сам изменит сердце человеческое.

Во всем этом пророк Иеремия вплотную приблизился к Евангельскому откровению и к христологической тайне. Ведь именно Евангелие — весть о том, что совершилось то самое невозможное, о чем мучительно думал Иеремия.

«Кто же может спастись?.. Человекам это невозможно, Богу же всё возможно» (Мф. 19, 25—26).

Невозможное стало возможно в Богочеловеке Христе. Все это пророчески предчувствовал Иеремия и это делает его воистину великим пророком.