Назвав свое имя как «Я есмь», «Я присутствую», точнее, «Я буду (присутствовать)», Богтем самым позвал Свой народ в путь за Ним. Только в этом пути можно познать, каков Бог на самом деле, иначе ответ «Я есмьТот, Кто Я есмь »таки останется бессодержательным отказом ответить.

Откликнувшись на этот призыв Бога идти, народ сразу же испытал верность и истинность Слова Божия, обещавшего Свое Присутствие. И это Присутствие стало спасительный и освобождающим. Иначе говоря, в Исходе Бог начал раскрывать содержание Своего имени. Это был первый, а потому уникальный, но не последний опыт такого рода.

Обратимся вновь к истории Исхода, прочитав ее как историю раскрытая содержания Имени Божия.

С самого начала истории Исхода непрестанно повторяется фраза: «и узнаете, что Я Господь, Бог ваш» (Исх. 6, 7; 7,17; 8,22; 10,2; 16, 12 и др.).При этом нам обязательно нужно помнить, что за русский переводом Господь скрывается священная тетраграмма JHWH (Он есть, Он присутствует):

«… и вы узнаете, что Я — JHWH, Бог ваш».

Эта фраза обычно стоит после обещания какого–то конкретною деяния (имеется в виду или Исход в целом, или, например, одна из казней египетских).

Интересно, что таким же образом говорится и о египтянах — врагах:

«Тогда узнают все Египтяне, что Я JHWH, когда простру руку Мою на Египет и выведу сынов Израилевых из среды их» (Исх. 14, 4; ср. также 7, 5; 14, 18).

Состязание JHWH с фараоном. Что касается египтян и особенно фараона, то в истории Исхода им отведена особая роль.

Кем осознавал себя фараон, и как он представлен в Библии? Фараон согласно египетской религии был не просто наместником верховною божества (как во многих дарствах Древнею Востока), а самим богом — воплощением верховною солнечною бога (Амон–Ра), которому должны служить все народы. В том числе, конечно, и евреи, жившие на территории Египта. И вот приходит некто по имени Моисей и говорит:

«Так говорит JHWH, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне» (Исх. 5, 1).

Фараон воспринимает JHWH как какое–то диковинное имя нового, незнакомою божества. Правда, не так важно, что оно незнакомо, — беспокойство фараона вызвало то обстоятельство, что этот Бог требует отпустить народ Израиля, который должен служить богу–фараону. Для фараона это — вызов. Поэтому он отказывает:

«Кто такой JHWH, чтоб я послушался голоса Его и отпустил [сынов] Израиля? я не знаю JHWH и Израиля не отпущу» (Исх .5, 2).

Фараон задает вопрос в том контексте, от которого совсем недавно отказался Бог в диалоге с Моисеем. Господь — не такой, как боги Египта.

«Если каждый бог Египта или Месопотамии, Ханаана или Греции имеет свою «биографию», т. е. историю своего происхождения (генеалогию, играющую столь важную роль, например, у Гесиода), браков, подвигов, побед и страданий («страстей»), то у JHWH ничего подобного нет, причем не просто нет, но быть не может, и эта принципиальная невозможность подчеркивается в текстах вновь и вновь (уже в постбиблейских текстах один мидраш в насмешку над фараоном заставляет его задавать вопросы о Яхве: молод ли он? стар ли он? сколько городов он победил?; соль рассказа — в полной неприменимости таких вопросов к объекту, а косвенно — в несовместимости двух типов мифа)»[13].

И далее начинается состязание, борьба между фараоном и Господом, как будто между двумя равными богами–соперниками, борьба, в которой Моисей и Аарон — лишь орудия. Единственный воином является Господь, борящийся за свой народ. В хвалебной песни Моисей назовет Господа «мужем брани» (Исх. 15,3), то есть воином.

Однако эта борьба — мнимая борьба. Ведь фараон — ложный бог, претендующий на божественность. Господь снисходит к этой борьбе, чтобы посрамить фараона. За право владеть народом Израиля с Богом борется какой–то другой бог, который на самом деле не бог.

Фараон — не бог, но он олицетворяет собой всю богоборческую сущность мира вне познания истинного бога. Именно поэтому фараон не назван по имени — мы можем только догадываться, был ли это Рамсес II или, скорее всего, Мернептах, правивший в 1234—1215 г. до Р. X. Это образ, ставший для Библии и Церкви общим. Фараон — некое олицетворение зла в его противостоянии Богу.

Православный литургический комментарий. Из Акафиста Пресвятой Богородицы:

«Радуйся, Море, потопившее фараона мысленнаго…»

Всемогущество Бога. Все на самом деле происходит только потому, что Богвсемогущ. Правда, этотнаш абстрактный термин — всемогущий — ни разу не употребляется. Рассказ об Исходе употребляет другие, более наглядные и образные выражения: «рукою крепкою» (Исх. 3, 19; 13, 3), «мышцею простертою» (Исх. 6, 6), «мышцею высокою» (Втор. 4, 34).

«Народ Мой»; «Сын Мой». Господь вел эту борьбу, чтобы вывести, освободить народ Израиля и сделать Своим, то есть Божиим. Выражение «народ Мой» встречается много раз в этой истории. Бог приобретает Себе народ, берет в удел, в собственность. Более того, Он называет Его Своим сыном и борьбу ведет как за Своего сына.

«И скажи фараону: такговорит Господь [Бог Еврейский]: Израиль есть сын Мой, первенец Мой; Я говорю тебе: отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение; а если не отпустишь его, то вот, Я убью сына твоего, первенца твоего» (Исх. 4, 22—23).

Несколько веков спустя пророк Осия скажет слова Бога:

«Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего» (Ос. 11, 1).

А в Евангелии от Матфея это пророчество Осин отнесено к Иисусу, когда Он, будучи младенцем, был в Египте (Мф. 2, 15).

Так, Израиль как сын Божий становится прообразом Христа — Сына Божия, в Котором мы все получаем удел быть чадами Божиими (Ин. 1, 13).

Спасение как пощада. Само событие Исхода, то есть бегства из Египта, происходит в Пасхальную ночь. В чем смысл Пасхи?

Точное значение глагола psh (Исх. 12, 13. 23. 27) ясно из контекста: «проходить мимо» или «щадить».

Сыны Израиля должны заклать агнца и помазать его кровью перекладину и косяки дверей их домов. Когда Господь увидит кровь на перекладинах и косяках дверей, Он не попустит губителю войти в эти дома.

Происходит праведный суд Божий, посреди которого Бог щадит Израиль. Это суд, который совершается над всей страной — Господь милует одних и поражает других.

«А Я в сию самую ночь проищу по земле Египетской и поражу всякого первенца в земле Египетской, от человека до скота, и над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Господь» (Исх. 12,12 Р).

Бог вырывает Израиль из смерти.

Спасение как искупление. В песни Моисея говорится об Израиле как о народе, который Бог приобрел, или стяжал (Исх. 15, 16; ср. Пс. 73,2).

Особого внимания здесь требует использование понятия искупления, которое в поздние времена стало доминирующим. С понятием искупления связаны термины, изначально не относившиеся к богословию. Это были термины скорее юридические — как обозначение выкупа того, кто несвободен (может быть, «освобождение», «избавление»), или избавления того, кто является чьей–то изначальной собственностью, но попал, например, в рабство. Таким образом, восстанавливается нарушенное право владения. Идея «выкупа» рассматривает событие Исхода не в военной аспекте, а как освобождающей законный акт Господа.

Факт–символ. Важной и, наверное, самой древней частью повествования об Исходе является рассказ об уничтожении войска фараонова и переходе через Чермное море.

Последний факт (переход через море) — сам по себе, как событие, может быть, и не столь значителен, но это факт–символ. Это факт, который как раз и символизирует рождение Израиля в смысле избавления его от верной смерти. Перейдя море, Израиль стал другим. Назад дороги нет. В этой связи знаменательна параллель с новозаветным креoщением, смысл которого ап. Павел истолковывает как прохождение «сквозь море» от смерти к жизни, к тому питию и пище, которые суть Христос.

«Отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пишу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовною последующего камня; камень же был Христос» (1 Кор. 10, 1—4).

Масштабы Исхода. Память об Исходе как о рождении Израиля сохранялась даже в кратких формулах («Господь вывел Израиль из Египта»), имевших характер исповедания веры. Масштаб этого события трудно переоценить. В самой Библии оно ставится на один уровень с таким событием непревосходимого масштаба, как творение мира. И там и там действовало всемогущее Слово Божие.

«Грозно рек морю Чермному, и оно иссохло; и провел их по безднам, как по суше» (Пс. 105, 9).

Точно также, какОн сказал водам еще при сотворении мира:

«И сказал Бог: да будеттвердь посреди воды, и отделяет она воду от воды. (И стало так.)И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так» (Быт. 1,6—7).

Пророку Исайе (Девтероисайе) виртуозно удавалось сочетать эти две, кажется, разные темы:

«Так говорит Господь, искупивший тебя и образовавший тебя от утробы матерней: Я Господь, Который сотворил все, один распростер небеса и Своею силою разостлал землю» (Ис. 44, 24).

К этой теме мы в свое время еще вернемся.

Таким образом, событие Исхода приобретает значение не просто давней, древней истории, а первоистории.