Псалтирь занимает особое, даже исключительное место как в Библии, так и в молитвенно–богослужебной жизни Церкви. Достаточно вспомнить, что Новый Завет часто издают в одной переплете с Псалтирью — одной–единственной книгой из всего Ветхого Завета.

Что же делает ее такой особенной и единственной в своем роде?

Псалтирь — сборник молитв. Прежде всего, это молитвы, целый сборник молитв. И хотя мы встречаем молитвы в тексте других ветхозаветных книг (например, молитва Соломона в 3 Цар. 8, 23—53 или молитва Поны, напоминающая, кстати, типичный благодарственный псалом, в Ион. 2, 2—11, или исповеди Иеремии), однако там эти молитвы вплетены в ткань исторической) повествования или пророческой речи. Здесь же перед нами — молитвы сами по себе при минимуме комментариев чаще всего, богослужебной)характера. Это не повествование о чем–то или о ком–то, не пророческая или иная речь, обращенная к человеку, а слова, обращенные к Богу.

Древность псалмов как молитв. Никакой другой практикуемый доныне молитвенный текст не превзойдет Псалмы по древности. Этими словами в течение почти трехтысяч лет молился и молится народ Божий — сначала ветхозаветный Израиль, затем христианская Церковь.

Псалтирь — основа и ткань богослужения. Псалмы — это молитвы, которыми, так сказать, насквозь пропитано наше богослужение, а под нашим богослужением следует понимать всю литургическую жизнь Церкви на всем протяжении ее истории — как в библейские, так и в послебиблейские времена. Это можно сравнить с тем, как человек, состоя на 80% из воды, при этом не выглядит прозрачный, как стакан воды. Так и псалмы присутствуют в богослужении не только прямо и открыто (например, в виде кафизм или шестопсалмия), а и опосредованно (например, в виде прокимнов и других фрагментов).

В чем причина этой уникальности и непревзойденности?

Может быть, дело в выразительности образов и непревзойденной поэтике? Действительно, с точки зрения поэтики псалмы можно смело поставить в одни ряд с шедеврами мировой поэзии.

«Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41,2).

«Море увидело и побежало; Иордан обратился назад. Горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы» (Пс. 113, 3—4).

Это в самом деле красивые, выразительные образы.

Может быть, дело в многообразии тех чувств, переживаний и духовных состояний, которые так выразительно и поэтично описывают псалмы? Действительно, псалмы отражают всю гамму самых различных чувств — от воплей отчаяния, одиночества и богооставленности до безудержной, ничем не обусловленной хвалы Богу.

«Сквозь столетия люди чувствуют и сегодня, что слова псалмов непосредственно обращены к ним, и вновь и вновь находят себя в них со своим собственный жизненный опытом»[101].

Но дело не только в этом. На самом деле, сила и непреходящая актуальность псалмов состоит в том, что все, что в них сказано, сказано перед Богом, Который Сам дал совершенно неповторимое откровение о том, что Он — Бог присутствующий здесь и сейчас.

Здесь люди не говорят сами с собой в бесконечном монологе, но они рассказывают о своей жизни с ее высотами и глубинами Богу, носящему имя JHWH « Я стану присутствовать для вас».

Таким образом, мы вновь обращаемся к самому дорогому и важному для Ветхого Завета откровению: откровению о Боге, как о Присутствующей здесь, перед тобой, среди Своего народа.

«Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я…» (Пс. 62, 2).

Показательно, что эти «Боже» и «Бог» в этой строчке псалма различны по своему значению. «Первый раз употреблено то имя Божие (Элохим), которое употребляется в… начальных словах Книги Бытия о сотворении небес и земли. «Элохим» — это, так сказать, Все бог, Единый, превышающий все «Цеваот»; Тот, о Ком боялись даже подумать осмотрительные язычники, о Ком лишь в отвлеченных терминах(«Единое» etc.) умствовали философы. И вот святое безумие и благословенная дерзость библейской веры говорит немыслимое: именно Он, превышающий всё сущее, Он, перед которым все «боги» — или слуги, или ложь, Он есть для меня «мой» Бог, Которому принадлежу я и Который принадлежит мне, интимнее, чем какие бы то ни было домашние божки язычества, «дары» и «пенаты», принадлежали миру домохозяина»[102].

Таким образом, псалмы — это обостренное до предела, личное, глубоко интимное, молитвенное переживание Присутствия Божия, то есть того, о чем в других ветхозаветных текстах говорится како событии истории(откровение Имени Божия у купины неопалимой), или как об основе Закона (Декалог), или в форме пророческой речи. Здесь, в псалмах, откровение о Присутствии и история Завета Бога с народом пропущены через сердце.

Имя Божие как обетование Его Присутствия — центральная тема псалмов. Это имя нужно хвалить, прославлять и познавать, этим именем нужно хвалиться:

«Хвалите имя Господне, хвалите, рабы Господни» (Пс. 134, 1).

«Хвалитесь именем Его святым» (Пс. 104, 3).

Хорошо знакомый нам Пс. 90 заканчивается словами Бога:

«За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; Защищу его, потому что он познал имя Мое» (Пс. 90, 14).