Иеремия был «мужем скорбей» в силу своей пророческой миссии. Уже в призвании он с тревогой воспринимает свое служение:

«О, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод» (1 ,6).

Слово Божие и пророческое служение причиняло ему страдание. Об этом он с большой болью говорит в ряде жалоб, вошедших в книгу. Эти отрывки составляют особый пласт его репей и являются поэтическими текстами глубоко личного содержания.

Это: Иер. 11, 18—12, 6; 15, 10—21; 17, 12—18; 18, 18—23; 20, 7—18.

Будучи жалобами, эти тексты имеют форму монологов, обращенных к Богу. Их общая черта состоит в том, что они обращены не к человеку, как в «стандартной» случае с пророчествами, а к Богу и являются результатом размышления пророка над самим собой и своим служением. Поэтому их называют молитвами, или исповедями Иеремии.

Пример: Иер. 20, 7—18. Возьмем текст Иер. 20, 7—18 в качестве стержневого, комментируя каждый стих высказываниями из других мест.

20, 7: «Ты влек меня, Господи, — и я увлечен; Ты сильнее меня — и превозмог…»

Здесь говорится о призвании, но как необычно, живо и дерзновенно! Эти слова точно выражают внутреннюю драму этого призвания.

Слово, переведенное в Синодальной переводе как «увлечен», обозначает обольщение (обольстить, соблазнить) в случае с девушкой(Исх. 22, 16). Очень часто оно означает просто «обманывать» и используется, когда речь идет о лжепророках, которых ввел в заблуждение Господь (ЗЦар. 22, 19—23; Иез. 14,9 и т. д.).

Пророк не может сдерживать внутри себя Слово, которым он так «увлечен», захвачен. Он не может противостоять Слову Божию.

Жалобы Бога по поводу развращенности народа он воспринимает как свои:

«Поэтому я преисполнен яростью Господнею, не могу держать ее в себе» (6, 11).

«Не сидел я в собрании смеющихся и не веселился: под тяготеющею на мне рукою Твоею я сидел одиноко, ибо Ты исполнил меня негодования» (15, 17).

Но вообще–то, пророк чувствует истинность и красоту Слова Божия:

«Обретены слова Твои, и я съел их; и было слово Твое мне в радость и в веселие сердца моего; ибо имя Твое наречено на мне, Господи, Боже Саваоф»(15, 16).

Однако « награда », которую получает пророк за свою весть — нескончаемые страдания, физические и духовные.

20, 7. 8: «… Ты сильнее меня — и превозмог, и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мною. Ибо лишь только начну говорить я, — кричу о насилии, вопию о разорении, потому что слово Господне обратилось в поношение мне и в повседневное посмеяние».

Пророка никто не слушает:

«К кому мне говорить и кого увещевать, чтобы слушали?., вот, слово Господне у них в посмеянии; оно неприятно им» (6 ,10).

Пророк становится объектом насмешек, так как возвещаемое наказание медлит и пророк, возвещающий гибель, воспринимается как пораженец. Здесь мы встречаем самые циничные высказывания о Боге, о Его слове и о Его пророке:

«Они солгали на Г оси ода и сказали: «нет Его, и беда не придет на нас, и мы не увидим ни меча, ни голода. И пророки станут ветром, и слова [Господня] нет в них; над ними самими пусть это будет»» (5, 12—13).

«Вот, они говорят мне: «где слово Господне? пусть оно придет!»» (17,15).

Предпринимаются попытки опровергнуть Иеремию даже с помощью слова Божия, тех Священных преданий, которые уже стали священный достоянием Израиля:

«А они сказали: «придите, составим замысел против Иеремии; ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка; придите, сразим его языком и не будем внимать словам его»» (18, 18).

Попутно отметим, что перечисляются три раздела Писания: Закон, Премудрость (Писания), Пророки.

Вообще, в книге пророка Иеремии не раз затрагивается тема лжепророчества именно потому, что Иеремия, как никто другой, переживает единение своего «Я» с Богом, Который посылает его вещать, как Своими устами] 15, 19). Лжепророки вещают ложь:

«Я не посылал пророков сих, а они сами побежали; Я не говорил им, а они пророчествовали. Если бы они стояли в Моем совете, то объявили бы народу Моему слова Мои и отводили бы их от злого пути их и от злых дел их… Я слышал, что говорят пророки, Моим именем пророчествующие ложь. Они говорят: «мне снилось, мне снилось»…» (23, 21—22. 25 и слл.).

Иеремию всячески обижают и унижают:

«Когда Пасхор, сын Еммеров, священник, он же и надзиратель в доме Господней, услышал, что Иеремия пророчески произнес слова сии, то ударил Пасхор Иеремию пророка и посадил его в колоду, которая была у верхних ворот Вениаминовых при доме Господней» (20, 1—2).

Ему запрещено приходить в храм (36,5). Его пытаются убить:

«Тогда священники и пророки так сказали князьям и всему народу: «смертный приговор этому человеку! потому что он пророчествует против города сего, как вы слышали своими ушами»» (26, 11).

Заметим, что приведенные отдельные цитаты разбросаны по всей книге.

Даже родственники враждебно относятся к миссии пророка, как будто он говорит сам от себя (11,21; 12, 6). Здесь очередная параллель с Иисусом Христом.

Православный литургический комментарий. Церковь не упустила случай использовать напрашивающуюся параллель с Христом, предписав Иер. 12 в качестве паремии на 1–м часе Великого Четверга — одного из самых трагических дней Страстной седмицы, посвященного воспоминанию о предательстве Иуды. Иисус Христос должен был чувствовать то же самое, что и Иеремия, покинутый всеми.

На Иисуса Христа нас выводит и другое выражение Иеремии, тоже в одной из исповедей:

«А я, как кроткий агнец, ведомый на заклание, и не знал, что они составляют замыслы против меня, говоря: «положим ядовитое дерево в пищу его и отторгнем его от земли живых, чтобы и имя его более не упоминалось»» (11, 19).

Дело доходит то того, что Иеремия решается противостоять Слову:

20,9: «И подумал я: «не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его»; но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился,удерживая его, и не мог».

Пророк как будто примеривает свою к силу к силе Господа. Конечно, эти силы слишком неравны. Он признает, что пытался сбежать от этого невыносимого служения, но Слово, которым он был вдохновлен, было, как огонь в груди.

Иеремия не жаждет его возвещать. Господь заставляет его делать это:

«Я не спешил быть пастырей у Тебя и не желал бедственного дня, Ты это знаешь; что вышло из уст моих, открыто пред лицеи Твоим» (17, 16).

Вспомним вновь:

«Под тяготеющею на мне рукою Твоею я сидел одиноко…» (15,17).

20, 10: «Ибо я слышал толки многих: угрозы вокруг; «заявите, говорили они, и мы сделаем донос». Все, жившие со мною в мире, сторожат за мною, не споткнусь ли я: «может быть, говорят, он попадется, и мы одолеем его и отмстим ему»».

В таких жалобах Иеремия спорил с Господом о своем служении всю свою жизнь. Господь поручал ему различные миссии; например, он должен был собирать виноград (Иер. 6, 9), т. е. незамеченные плоды добродетели. Но пророк в ответ говорил, что это было бесполезно. В другом случае Бог дал Иеремии задание пройти среди народа с испытанием, как в плавильной цехе, чтобы отделить шлак от чистого металла; и опять пророк отвечает, что это невозможно (Иер. 6, 27—30)… Нет и тени надежды, пророк не может благодарить Бога за какой–либо успех миссии. Насколько отлично это от вызывающего оптимизма Михея (ср. Мих. 3, 8)! Если читать такие отрывки в хронологической порядке (насколько это возможно при том, что книга пророка Иеремии составлена почти без всякой хронологии, которую очень трудно восстановить), то создается впечатление, что мрак все время сгущается и все более поглощает душу пророка. Конечно, Израиль в своих молитвах, особенно жалобного содержания, никогда не скупился на сильные выражения. Но здесь Иеремия идет гораздо дальше традиционных форм плача.

Все же Иеремия утешал себя, что Господь не покинет его:

20, 11. 12: «Но со мною Господь, как сильный ратоборец; поэтому гонители мои споткнутся и не одолеют; сильно посрамятся, потому что поступали неразумно; посрамление будет вечное, никогда не забудется. Господи сил! Ты испытываешь праведного и видишь внутренность и сердце. Да увижу я мщение Твое над ними, ибо Тебе вверил я дело мое».

Однако часто его посещают противоположные мысли:

«Неужели Ты будешь для меня как бы обманчивым источником, неверною водою?» (15, 18).

Иеремия просто просит об отмщении врагам:

«О, Господи! Ты знаешь всё; вспомни обо мне и посети меня, и отмсти за меня гонителям моим; не погуби меня по долготерпению Твоему; Ты знаешь, что ради Тебя несу я поругание» (15, 15).

Такие тексты, взывающие к отмщению, есть в каждой исповеди.

«Должно ли воздавать злом за добро? а они роют яму душе моей. Вспомни, что я стою пред лицеи Твоим, чтобы говорить за них доброе, чтобы отвратить от них гнев Твой» (18,20).

Здесь мы не можем не вспомнить его предшественника — Аввакума. Но если Аввакум говорит о несправедливости, имея в виду, скорее, общенародные недоумения, связанные, например, с гибелью Иосии, то вопль Иеремии касается чего–то другого, совершенно личного.

Перед тем, как решиться на самый отчаянный вопль, пророк, как будто хватаясь за последнюю соломинку, неожиданно изрекает хвалу своему Богу:

20, 13: «Пойте Господу, хвалите Господа, ибо Он спасаетдушу бедного от руки злодеев».

Наконец, несчастный срывается на страшное стенание, граничащее с богохульством:

20, 14—18: «Проклят день, в который я родился! день, в который родила меня мать моя, да не будет благословен! Проклят человек, который принес весть отцу моему и сказал: «у тебя родился сын», и тем очень обрадовал его. Ида будет с тем человеком, что с городами, которые разрушил Господь и не пожалел; да слышит он утром вопль и в поддень рыдание за то, что он не убил меня в самой утробе — так, чтобы мать моя была мне гробом, и чрево ее оставалось вечно беременный. Для чего вышел я из утробы, чтобы видеть труды и скорби, и чтобы дни мои исчезали в бесславии?».

«Горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всею землею! никому не давал я в рост, и мне никто не давал в рост, а все проклинают меня» (15, 10).

Эти последние строки остаются безответными — Бог, к Которому обращается пророк, не отвечает ему.

В другом месте Господь отвечает на подобную жалобу повторением обетования Своей защиты, но с   условием:

«Если ты обратишься, то Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицеи Моим; и если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста. Они сами будут обращаться к тебе, а не ты будешь обращаться к ним. И сделаю тебя для этого народа крепкою медною стеною; они будут ратовать против тебя, но не одолеют тебя, ибо Я с тобою, чтобы спасать и избавлять тебя, говорю Господь. И спасу тебя от руки злых и избавлю тебя от руки притеснителей» (15, 19—21).

Эти исповеди, или молитвы, имеют центральное значение для толкования книги Иеремии. Они являются письменными свидетельствами уникального и потрясающего диалога Бога с пророком. Порядок этих исповедей (который, впрочем, непросто восстановить) говорит о том, что это целая дорога в отчаяние. Каждый отрывок — отдельный опыт…

С одной стороны, эти мольбы и жалобы Иеремии находят глубокий отклик у каждого человека.

Но с другой стороны, это не обычный опыт отчаяния, свойственный каждому человеку. Это опыт, свойственный только Иеремии как пророку. За ним стоит призвание к особо близким отношениям с Богом.

Таким образом, Иеремия сочетал чуткую восприимчивость к той пророческой традиции, которая к его времени уже насчитывала века, а с другой стороны, он внес в нее много нового, личного и часто чувствовал себя абсолютно одиноким. Непонятно, как мог он вынести этот опыт покинутости.