Речи молодого Исайи (около середины VIII в.) направлены против несправедливости и притеснения в собственной народе. Эксплуатация слабых, коррупция в государстве, лицемерное богослужение, благоденствие богатых на фоне народной нищеты, высокомерие и гордыня людей — вот темы, затронутые в речах юного пророка. Извращены даже основные нормы нравственности:

«Горе тем, которые зло называют доброй, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким!» (Ис. 5, 20).

Так говорил Исайя в то время, когда Иудея, так же как и Северное царство, переживала время сравнительного спокойствия. Ассирия, хотя и находилась далеко и пока ничто не предвещало угрозы с ее стороны, была для всего Востока, в том числе и для Иудеи, своеобразный эталоном сильного государства, построенною на военной мощи и поддерживаемою национальными божествами.

Можно сказать, что в этот ранний период проповедь Исайи родственна проповеди Амоса. Амос, проповедовавший немного ранее в Северном царстве, может быть, по–пастушески грубовато, говорил о грядущей суде Божием. Исайя, гораздо более изящный в своем слове, говорит о том же суде Божием в не менее резких выражениях. Оно и понятно: это было примерно в одно и то же время и примерно в одной и той же ситуации. Исайя тоже возвещает о том суде, когда все гордое и сильное будет посрамлено, в том числе и Ассирия, которая была эталоном силы.

«Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и одни Господь будет высок в тот день. Ибо грядет день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, — и оно будет унижено» (Ис. 2, 11 —12).

Но наиболее резкие слова направлены на саму Иудею:

«Зато возгорится гнев Господа на народ Его, и прострет Он руку Свою на него и поразит его, так что содрогнутся горы, и трупы их будут как помет на улицах. И при всем этом гнев Его не отвратится, и рука Его еще будет простерта» (Ис. 5,25).

Сквозь эти речи Исайи явно просвечивает обличение Израиля в том, что он не исполняет своего призвания быть народом Божиим. Почему? Потому что угнетение слабых прямо противоречило закону Моисееву, все требования которого, как мы уже говорили, исходят из того, что Израиль — народ свободный и каждый израильтянин свободен и служит только одному Господину, JHWH.

«Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего и с князьями его: вы опустошили виноградник; награбленное у бедного — в ваших домах; что вы тесните народ Мой и угнетаете бедных? говорит Господь, Господь Саваоф» (Ис. 3, 14—15).

Притча о винограднике. Среди этих речей можно отметить знаменитую притчу о винограднике (Ис. 5, 1—7).

Господь имел виноградник, окружив всяческой заботой, ожидая добрых плодов, но виноградник принес дикие ягоды.

«Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? Почему, когда Я ожцдал, что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды?» (ст. 4).

В ответ на это бесплодие виноградника остается только его разрушить и оставить в запустении (стт. 5—6). Виноградник же есть сам дом Израилев, народ Божий (ст. 7).

Иисус Христос, говоря о путях народа Божия, о смысле Церкви, использует именно этот образ винограда и виноградника: здесь и притчи о работниках в винограднике (Мф. 20, 1 — 16; 21, 33—41; ср. 21,28—30), и сравнение Церкви с виноградной лозой (Ин. 15, 1—5).

Итак, для Исайи, как, впрочем, и для других пророков, главной заботой была верность Завету, то есть верность своему Богу, а значит, верность своему званию народа Божия. Правда, разные пророки говорили об этом по–разному. Мы видели, например, как пророк Осия призывал к верности Богу, используя любовную, брачную лексику. Исайя говорил тоже о верности, но предпочитая обращаться ктем священным денностям, на которых сам был воспитан. Это: Иерусалим — Святой град, Град Божий, — и все, что с ним связано: царь, помазанный Богом Израилевым, гора Сион как средоточие Присутствия Божия в Граде и т. п.

Остановимся более подробно на столичных священных ценностях или традициях.