Конфиденциально

Г. Г. Карпову216

В связи с предстоящим приездом в Москву делегации Чешской православной церкви217 всплывает вопрос о русском православном духовенстве, эвакуированном немцами из Советского Союза в Чехословакию и доныне находящемся там. В настоящее время в Чехословакии находятся в числе эвакуированных немцами 3 архиерея: архиепископ Антоний Марценко, архиепископ Даниил Юзвюк, епископ Иоанн Лавриненко, архимандрит Арсений Шиловский и около 30 человек священнослужителей с семьями, группирующимися около своих епархиальных архиереев. Все они без исключения прислали в Москву в Патриархию через архиепископа Фотия, бывшего в Праге в октябре 1945 года, прошения о возвращении их в Советский Союз и о предоставлении им работы в ведении Московской патриархии. В Праге было объявлено, что срок репатриации советских граждан оканчивается 1 января 1946 года.

Вполне возможно, что эти лица, не получив никакого ответа от Московской патриархии, воспользуются поездкой чешской делегации и через нее зададут вопрос патриарху о результате поданных ими заявлений.

Кроме того, несомненно, сами чехи возбудят вопрос о церковно–юридическом отношении русского православного духовенства Чехословакии к Чешскому епархиальному совету. Этот вопрос чехи задавали уже в октябре м[еся]це архиепископу Фотию, но ответа не получили. Для чехов чрезвычайно важно знать, в каком отношении в их маленькой епархии будут находиться мощная группа русских священников с архиереями, владеющими лучшими русскими храмами в стране.

Таким образом, по тому или иному поводу вопрос о положении русского духовенства в Чехословакии всплывет, и от Патриархии потребуется прямой ответ: даст ли Патриархия назначения им в Советском Союзе или Патриархия против возвращения их на Родину, то как она предполагает распорядиться их судьбой, потому что они приняты в ведение Московской патриархии и ждут назначения. Если же Патриархия не даст никакого ответа, это будет означать, что Патриархия предоставляет их самим себе и не считает своими.

На основании сведений, данных делегацией Московской патриархии, бывшей в Праге в октябре 1945 г., можно склоняться к решению вопроса о возможности возвращения многих, если не всех, на Родину.

Прежде всего они все изъявили добровольно желание возвратиться на Родину, имея полную возможность остаться там или переехать еще дальше на Запад. О некоторых из духовенства, занимающих особенно видное положение, можно сказать и нечто хорошее, например об архиепископе Данииле Юзвюке.

Прежде всего архиепископ Даниил Юзвюк человек честный. Получив вещи покойного митрополита Сергия, стоящие большую сумму денег, он не присвоил их¹ себе, несмотря на лишения и потерю собственных вещей в скитаниях по лагерям. В последнее время за недостатком средств на выкуп пайка он продавал папиросы, но вещи покойного митрополита Сергия сохранил и передал их через архиепископа Фотия матери митрополита Сергия.

Затем, будучи долгое время воспитателем Виленской духовной семинарии, он боролся против ополячивания семинаристов и, несмотря на запрещения, говорил с ними на русском языке. Далее, известно, что он несколько раз направлял церковные суммы в лагерь для русских военнопленных в г. Ковно. Наконец, он пользовался личным уважением покойного митрополита Сергия, который назначил его своим заместителем в случае смерти.

Архиепископ Антоний Марценко, находящийся в Карлсбаде с многочисленной группой духовенства, сумел создать в русском храме патриотическую советскую колонию, пользующуюся уважением со стороны советского командования. Он произносит прекрасные патриотические советские речи, заявляет о полной преданности Московской патриархии, человек он с волей и инициативой и мог бы быть полезным и в пределах Советского Союза.

Епископ Иоанн Лавриненко, находящийся в Мариенбаде в Американской зоне, был оставлен американскими властями лишь потому, что заявил о своем твердом намерении возвратиться в Советский Союз, и ожидает получения назначения от Московского патриарха.

Всему духовенству, проживающему в Американской зоне в районах, пограничных к Советской зоне, было приказано переехать в глубь страны, но они остались, желая возвратиться в Советский Союз. Они получили разрешение подать заявление через архиепископа Фотия о принятии их в ведение Московской патриархии. Они не поступили так, как поступили Серафим Ляде, митрополит Анастасий, епископ Василий Венский и др. изменники Родине и Церкви.

Уже сейчас у них закрадывается горькое чувство обиды на Родину и Московскую патриархию, которые забывают о них. Это чувство обиды может перейти в недоверие и вражду к Москве и Патриархии. Они рассуждают так: всех пускают в Советский Союз, а нас не пускают, значит, духовенство в России не нужно. Из сторонников Советского Союза, сыновне преданных Московской патриархии, они могут стать в ряды врагов и причинить громадный вред и Московской патриархии, и Родине.

Движение против Московской патриархии за границей есть. Агитация некоего Серафима против Патриархии находит распространение. В Александрии патриарх Христофор запретил настоятелю русского Александро–Невского храма поминать за службой патриарха Московского и поставил Православную Церковь в худшие условия, чем карловчан, которым он дал придел в лучшем соборе Александрии.

Ходят слухи, что карловчане поднимают головы: м[итрополит] Анастасий будто бы объезжал районы, занятые английскими и американскими войсками, будто бы в Швейцарии скоро начнет функционировать заграничный Синод. В Иерусалиме снова нагло держится архимандрит Антоний, терроризирующий русских монахов и монахинь, желающих присоединения к Московской патриархии.

При такой обстановке что может противопоставить агитации карловацкой группы русское православное духовенство, состоящее в ведении Московской патриархии, которое брошено на произвол судьбы в Чехословакии? Как может Патриархия говорить об объединении православных церквей за границей с Московской патриархией, если не будет оказывать реальную помощь духовенству, находящемуся там в крайне тяжелом положении?

Для авторитета Московской патриархии за границей представляется желательным, чтобы к русскому¹ духовенству в Чехословакии были применены общие правила возвращения на Родину советских граждан и даже, если возможно, некоторое облегчение в порядке возвращения, в смысле предоставления, например, специального поезда, учитывая наличие среди духовенства и пожилых людей, и семейств с малолетними детьми.

Здесь, на Родине, окруженные бдительным вниманием со стороны и Московской патриархии, они могут быть использованы на службе Московской патриархии. Всякое отклонение от линии Московской патриархии может быть замечено и пресечено в самом начале. Зло, которое они могут принести, несомненно, будет меньше, если они будут у нас, в Советском Союзе, чем если они будут оставлены за границей.

Патриарх Алексий

Резолюция: Тов. Белышев. Надо написать в репатр[иационную] комиссию нам. Карпов. 4/I — [1946 г.].

Ф. Р–6991. Оп. 1. Д. 129. Л. 3–4 об. Подлинник. Машинопись.