Сегодня, 16 сент[ября], Вам, дорогой Георгий Григорьевич, должны доставить мое письмо от 13–го, посланное через сына м[итрополита] Григория, и сегодня же имеется еще оказия в Москву, и я снова пишу Вам.

М[итрополит] Григорий, отправляющийся сегодня в Л[енингра]д через Москву, доложит Вам о финляндских делах. Я же при сем прилагаю дело о переписке моей с а[рхиепископом] Германом по вопросу об автокефалии. Из копии письма а[рхиепископа] Германа м[итрополиту] Григорию от 8 июня899Вы увидите, что он ожидает авторитетного подтверждения о нашем намерении дать им автокефалию. Копия проекта моего письма а[рхиепископу] Герману900и является этим авторитетным подтверждением. А базой для901этого подтверждения является составленное мною (задним числом)902постановление Синода об автокефалии, которое тоже при сем прилагается903. Так или иначе, этим путем мы ликвидируем конфликт с Финл[яндской] церковью, приобретем на свою сторону новую автокефальную церковь и, главное, дадим этим неплохой урок Константинопольскому п[атриар]ху. Т. к. у них Собор будет 4 окт[ября], то необходимое мое письмо послать теперь же, без задержки. Я его вручил м[итрополиту] Григорию, и, в случае Вашего одобрения, оно будет немедленно послано.

<Получил от м[итрополита] Николая т[елегра]мму с сообщением об отставке экзарха Стефана. Печальный финал его сомнений и надежд на скорое патриаршество.>904

От м[итрополита] Николая я получил т[елегра]мму: «Не имеете ли Вы возражения против возвращения Музею академических зданий Новод[евичьего] м[онасты]ря после переезда Академии в Лавру. Принципиальное согласие на это Вами дано перед отъездом. Сейчас нужно оформлять это дело в гражданских инстанциях».

Меня эта т[елегра]мма обеспокоила: ведь у нас с Вами разговор был не об «академических зданиях», а только о т[ак] наз[ываемом] Лопухинском корпусе, о котором к тому же я говорил как о весьма нам нужном.

Дело в том, что, как мы с Вами говорили, я мечтал перевести туда прием е[пископа] Макария по Московской епархии.

Ежедневное нашествие в Патриархию множества просителей по Московской] еп[архии] — людей неизвестных, наполняющих весь двор, курящих в нем, сидящих часами, проникающих в нижний этаж нашего дома, высматривающих, попадающихся у самых дверей моих комнат, — все это составляет предмет моих повседневных беспокойств. На дворе и дрова, и бензин, и наши машины, а эти господа, не стесняясь, курят и бросают окурки куда попало; наконец, неподдающийся никакому учету состав этих личностей тоже вызывает немалую заботу… И вот я предполагал освободить флигель наш от этих ежедневных посетителей, перевести прием по епархии в Лопухинский корпус, туда же редакцию или же в помещение около Успенской церкви, а флигель на нашем дворе употребить для помещения приезжающих архиереев, что избавило бы нас от постоянных хлопот о №№ в гостинице и, главное, урегулировало бы их пребывание в Москве, а то в гостинице были случаи ненадлежащего поведения некоторых «владык»…

Если бы оказалось возможным употребить для приема по епархии помещение в Бауманском пер., предназначенное для е[пископа] Макария и куда он почему–то упорно не переезжает, то с утратой Лопухинского корпуса можнобыло бы примириться, если для редакции нам остался бы корпус Успенской ц[еркви], где имеется достаточное помещение. На Бауманском при митрополите] Сергии жил он сам, е[пископ] Питирим, келейник, несколько монахинь, ежедневно принимали как сам м[итрополит] Сергий, так и викарии московские; останавливались приезжие архиереи, и я в их числе и т. д. И места было немало. Т[ак] что и теперь в половине, отведенной для е[пископа] Макария, он может вполне принимать своих посетителей.

В середине октября помещение в Новод[евичьем] м[онастыре] будет освобождено, и тогда решаться будет вопрос с Музеем. А почему теперь же требуется оформление и какое оформление?

Я понимаю, что Музею желательно вернуть себе свое помещение. И относительно Лопухинского корпуса я мало имею надежды его отстоять, хотя он был дан нам, т. е. Патриархии, не специально для семинарии, а для нужд наших вообще, и хотя мы на него много денег истратили, чтобы привести его в надлежащий вид, а помещение у Успенской церкви надо было бы <во всяком случае отстоять. Очень надеюсь, что Вы, дорогой Георгий Григорьевич, примете во внимание мною вышеизложенное и поможете в этом деле.>905

2. Вашу телеграмму о получении моего письма я получил 14–го, и в этот же день, представьте, пришла и т[елегра]мма Ваша от 7/9 о выходе Вашем из Кремл[евской] больницы. Где она блуждала, не имею понятия. Вообще, здесь корреспонденция приходит не очень аккуратно. Ее мне приносят дежурящие в саду при нашей даче чины охраны. Их всегда два, а то и три человека, и они, по–видимому, принимают от телеграфистов и почтальонов корреспонденцию, они же и расписываются в получении телеграмм.

Надеюсь, что Ваше самочувствие такое же хорошее, как и при выходе из больницы. Как бы я желал, чтобы Вы берегли себя!.. И не курили бы!..

М[итрополит] Григорий доложит Вам и о наших решениях по Учебн[ому] комитету, которые провести я ему поручил.

Не знаю, как идет дело ремонта Академии. Я дал Савинскому твердые установки в отношении всецелого перемещения учеников в Загорск.

У нас здесь нового нет ничего. Через день езжу в Мацесту принимать ванну. Осталось еще 5 ванн. Чувствую себя удовлетворительно. Погода стоит хорошая, не слишком жаркая, дожди перепадают, даже гроза была на днях, но это происходит ночью.

Шлю Вам, дорогой Георгий Григорьевич, сердечный привет и неизменное пожелание здоровья, здоровья и еще раз здоровья. Прошу от меня кланяться Марии Григорьевне и всему семейству.

Сердечно Ваш П[атриарх] Алексий

Всего от Вас получено 5 телеграмм.

<Из Сочи в Тбилиси идет особый электрический] поезд ежедневно в 9 у[тра] и приезжает туда в 9 веч[ера], говорят, отлично оборудованный, в 3 или 4 вагона. В нем я и хотел с Вами проехаться.>906

16.IX.48.

Сочи.

Ф. Р–6991. Оп. 2. Д. 66. Л. 34–36 об. Автограф. Бланк патриарха.