14 апреля 1952 г.

Его преосвященству преосвященнейшему Владимиру, епископу Житомирскому и Овручскому свящ[енника] с. Закриничья Ярунского р–на Житомирской области Поддубецкого Стефана

Рапорт

В первый день Пасхи, т. е. 20 апреля с. г., в 6 часов вечера с лишним будучи в с[ель]совете по сдаче денег и по согласию председателя с/с1360я ушел в церковь, так как уже позвонили к вечерне. Придя в церковь и облачившись во время пения 9–го часа, я начал служить вечерню. После начала вечерни через минут пять получаю записку от с[ель]совета и уполномоченного Ярунского райисполкома т. Цветкова с требованием прекратить службу и явиться в с[ель]совет. Я отвечаю через старосту, что оставить службы я не могу. Получаю вторую с угрозой закрытием церкви, если я не оставлю службы и в записке вышеупомянутый Цветков не разрешает мне быть и одной минуты. Итак, до окончания вечерни с утреней мне было поднесено 5 записок со всевозможными угрозами. Окончивши службу в 9 часов вечера, я намерен был зайти в с[ель]совет, но мне сказали, что администрация куда–то ушла. Я пошел в другое место по своему делу. В начале 12 ночи ко мне приходит из с[ель]совета 3 человека забрать меня во что бы то ни стало в с[ель]совет. Я, конечно, пошел. В с[ель]совете из администрации никого я не знал. Послали за мной людей, а сами пошли на выпивку, чтобы добавить энергии по поводу меня. Через час с лишним приходят 3 человека довольно выпивши: вышеуказанный уполномоченный Ярунского райисполкома — инспектор школ Ярунского р–на т. Цветков, председатель Закриничанского с[ель]совета т. Кирильчук и директор школы Закриничанской семилетки т. Назаренко. Удалив всех присутствующих из помещения с[ель]совета, т. Цветков подходит ко мне с кулаками и начинает такими словами, которых, мне кажется, должен стыдится каждый порядочный человек Советского Союза, тем более инспектор школ да еще коммунист. Вместе со словами, какие мог он только изобретать, конечно, хулиганские слова, толкая меня под нос и в бока, и от бесчувственного толчка под нос у меня пошла кровь из носа. Председатель] с[ель]совета т. Кирильчук вместо того, чтобы успокоить как–нибудь разъярившегося уполномоченного т. Цветкова, бесчеловечно обращающегося со мной, начал подливать на этот огонь масло, а директор школы т. Назаренко молча и смотря на это — торжествует. Еще повторяю, что нет слов передать все это, [что] я испытал среди ночи в с[ель]совете. Подобно льву он (т. Цветков) ревел до меня, «такой да такой, прощайся со всеми и белым светом, тебе конец жизни». Во время прыганья т. Цветкова передо мной с кулаками я хочу ему что–нибудь сказать вроде объяснения, он кричит: «Молчи, такой да такой». Сделав все, что ему хотелось, говорит Цветков: «Все я уже вылил, еще хочется, да не нахожу уже больше слов». Я ему отвечаю, спасибо за вашу высокую культуру, особенно как коммунисту да еще инспектору школ. Итак, нахулиганившись до высшей степени надо мной, они все втроем разошлись, приказав сторожу кооперации т. Лутоцкому меня караулить с винтовкой. Я просидел в с[ель]совете до 7 часов утра, это уже второй день Пасхи, 21 апреля, и говорит мне Цветков «служить уже не имеете права, так как до рассвета должна быть окончена служба». Итак, просидевши под винтовкой до 7 часов утра, я уже не служил на второй день Пасхи.

На все вышеизложенное смиреннейше прошу Вашего Преосвященства обратить Ваше архипастырское внимание и принять соответствующие меры по поводу совершающегося в сельских приходах1361.

Вашего Преосвященства смиренный послушник свящ[енник] С. Поддубецкий