Председателю Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР Г. Г. Карпову

Считаю долгом довести до сведения Вашего о результатах свидания и беседы с б[ывшим] экзархом Болгарии митрополитом Стефаном, командированным в Софию на съезд демократического духовенства протопресвитера Николая Колчицкого.

Митрополит Стефан, освобожденный Синодом Болгарской Церкви от должности экзарха и от Софийской кафедры, вследствие конфликта с членами Синода согласно своему заявлению, что он отказывается от должности экзарха — председателя Синода, в беседе с о[тцом] протопресвитером, во–первых, признал, что он под влиянием раздражения необдуманно, не учитывая последствий, подал в Синод заявление о своем оставлении должности экзарха, чем воспользовались его недоброжелатели — члены Синода и постановили уволить его от должности экзарха и одновременно от звания Софийского митрополита. Затем митрополит Стефан жаловался на то, что он страдает из–за Русской Церкви, ибо исполнил ее желание и пошел на Московском совещании против экуменизма; и вот–де Русская Церковь оставила его без защиты. О[тец] протопресвитер объяснил ему, что у нас были лишь отрывочные сведения об его отставке и что, таким образом, как могла Русская Церковь осуществить защиту его и в чем должна была проявиться эта защита? И вообще, как может Русская Церковь вторгаться в дела хотя и братской, но не своей Церкви? Наряду с этим уверением, что он пострадал из–за своего отказа от экуменизма, экзарх сообщил, что главный деятель по экуменическому движению настоятель Александро–Невского собора в Софии протопресвитер Цанков, как бы оправдываясь перед центральным органом экуменизма в том, что экзарх от имени Болгарской Церкви присоединился к резолюции Московского совещания против участия в экуменическом движении, заявил, что за это он и пострадал и Синод уволил его от должности экзарха — главы Болгарской Церкви и вообще дал ему полную отставку.

Нужно заметить, что от Центрального совета экуменизма было ранее дано обещание присылки больших денежных средств Болгарской Церкви и ее духовенству, а затем, после заявления Цанкова, хотя помощь и была дана, но в сильно уменьшенном размере (получен был материал на одежду всему духовенству).

Положение в Софии создалось такое, что нет никакой надежды на изменение решения Синода, тем более что и правительство прислало ответ на доклад Синода о совершившемся — бумагу, в которой оно заявляет: «Как Синод единодушно принял отставку экзарха, так и правительство единодушно принимает ее».

Митрополит Стефан выразил подозрение в том, что болгарское правительство по делу об утверждении Синодального постановления об его отставке имело сношение с нашим правительством и от него получило санкцию на безоговорочное признание незаконного, по его словам, постановления Синода.

Митрополит Стефан повел целую переписку по своему делу в доказательство неправильности постановления Синода: он пишет и членам Синода918в полном составе, и наместнику–председателю Синода митрополиту Михаилу919, и Г. М. Димитрову, и министру иностранных дел Коларову920, прося защиты от незаконного постановления Синода, т. к. он в своем заявлении об отказе от экзаршества не писал, что отказывается от должности митрополита Софийского, и, кроме того, он рассчитывал на то, что правительство разберется в его конфликте с членами Синода и станет на его сторону921.

С о[тцом] протопресвитером митрополит Стефан прислал мне как свою переписку с Синодом и министрами, так и письмо922«как предстоятелю самой великой Православной Церкви и Покровителю Славянских Православных Церквей», прося «отозваться на его просьбу… и вступить в свои священные права расследователя этого дела и верховного арбитра по спору нашему со С[вященным] Синодом Болгарской церкви»923.

Принимая во внимание братские отношения, которые создались между митрополитом Стефаном и мною как предстоятелем Русской Православной Церкви и вообще с нашей Церковью и ее представителями, вследствие наших неоднократных встреч и сношений в последние годы, причем не без участия Русской Церкви, совершилось и снятие схизмы с Болгарской Церкви Константинопольским патриархом, а также и то, что митрополит Стефан всегда открыто выражал свою особую любовь к Русскому народу и ко всему русскому, — для меня лично представляется неудобным стать совершенно в стороне от постигшей митрополита Стефана печальной участи и почти изгнанничества, т. к. ему предложено покинуть пределы Софийской митрополии, но вместе с тем взять на себя защиту его при сознании безнадежности этой защиты, не представляется возможным, тем более что другая сторона, Синод, твердый в своем решении, не просит какого–либо вмешательства в это дело.

По получении от него указанного письма и документов я послал ему телеграмму следующего содержания: «Ваше письмо и приложенные документы получил, буду писать Вашему Блаженству. С неизменною братскою любовию. Патриарх Алексий».

Мой ответ ему, может быть, лишь соболезновательный с выяснением, ввиду сложившихся обстоятельств (что видно из присланной переписки), невозможности изменить положение.

Не знаю, удобно ли будет в этом письме предложить мне ему поселиться у нас в Почаевской Лавре, где ему может быть обеспечен покой, удобства и духовное удовлетворение в лаврских службах.

Одновременно с получением через о[тца] Колчицкого письма митрополита Стефана я получил от наместника–председателя Болгарского Синода митрополита Михаила прилагаемое в копии письмо от 30 сентября с. г.924, на которое я полагал бы дать следующий ответ: «Ваше послание от 30 сентября мною получено лишь 18 октября. Выражая сожаление об уходе от церковных дел Его Блаженства митрополита Стефана, я шлю Вашему Высокопреосвященству и Священному Синоду искренние пожелания помощи Божией и плодотворной работы во благо Святой Церкви и православного верующего народа братской Болгарии. Благодарю также Ваше Высокопреосвященство и членов Синода за радушный прием и внимание к нашей делегации в лице протопресвитера Колчицкого и священника Зернова. Алексий, патриарх Московский и всея Руси».

Сообщая о всем вышеизложенном, я прошу Ваших указаний относительно дальнейших моих сношений как с митрополитом Стефаном, так и с Синодом Болгарской Церкви.

Патриарх Алексий

Резолюция: Тов. Уткину, т. Карповичу. В дело. Сегодня, 20/Х, все эти (три) документа мною посланы в копии т. Молотову и т. Ворошилову для получения указаний об ответах патриарху. Карпов. 20/Х925.

Ф. Р–6991. Оп. 1. Д. 419. Л. 70–73. Подлинник. Машинопись. Бланк патриарха; Д. 291. Л. 55–58. Копия. Машинопись.