К записке по делу Старого Афона (дополнение)429

В дополнение к высказанным уже соображениям при представлении отзыва по делу об афонских иноках долг имею сказать следующее.

На основании последних данных, поступивших в Патриархию (записки Кривошеина430, Париж), настроение афонских иноков интересно в том отношении, что, будучи в большинстве своем вне политики, они не поддались доходившим до них обрывкам пропаганды против Советского Союза, шедшим со стороны эмигрантских кругов, и не прониклись симпатией к «крестовому походу» Гитлера против Советского Союза в 1941–1945 гг. Наоборот, героическая борьба советского народа против немецких захватчиков, немецкие зверства в оккупированных областях и, наконец, восстановление патриаршества в Москве коренными образом изменили отношение значительной части монахов к Советской власти: для них стало ясным, что Советский Союз проводит политику защиты традиционных интересов Родины в мире и, в частности, на Балканах и на Ближнем Востоке. Вот почему получилось, что в эти же грозные годы представителем русского Пантелеймоновского монастыря в совете всех двадцати афонских монастырей в Карее между 1941–1945 гг. посылается монах Василий Кривошеин, человек определенных просоветских взглядов. Правда, в 1946 г. ему пришлось уйти из этого совета ввиду столкновений с представителями греческих монастырей, настроенных резко антисоветски, но он остался членом тройки, состоящей при игумене, и даже сделался «грамматиком», т. е. Секретарем по внешним сношениям. Его преемником в должности «антипросопа»431явился монах Давид, уроженец Закарпатской Украины, придерживающийся той же политической линии.

Этот факт становится особенно понятным потому, что в 1944 и начале 1945 года Афонский полуостров находился во власти ЭАМ432, вооруженные отряды которого состояли из коммунистов. Эти партизаны не только не утесняли афонские монастыри, но всячески высказывали свое уважение к ним, в особенности к русским, и подчеркивали желательность дальнейшего сохранения Афона, что, конечно, не могло не произвести сильного впечатления на русских афонских монахов.

Вот почему и получилось, что, не решаясь обвинить монаха Кривошеина в просоветской деятельности, опасаясь вызвать недовольство Советского Союза, греческие реакционеры возбудили против него дело в «проболгарской» деятельности за то, что он во время страшного голода в Греции в 1942 г. спас Афон от голодной смерти благодаря получению продовольствия из Софии. Дело это пока отложено на неопределенное время, но всегда может быть возобновлено, поскольку сношение с Болгарией считается у греков особенно враждебным актом. Во всяком случае, стоит отметить общую сознательность и солидарность монахов Пантелеймонова монастыря, которые решили ответить молчанием на новое предложение Болгарии о предоставлении продовольствия и не подводить своего представителя.

На основании всего изложенного ясно, что охарактеризованное настроение русских монахов должно вызвать еще большее сочувствие Родины к ним и намерение правительства Советского Союза поддержать их права, религиозных тружеников, на мирной конференции против ущемления их законных интересов со стороны греческих шовинистов.

Патриарх Алексий

Резолюции: Тов. Уткину. Копию также в дополнение к нашему № на имя т. Власова в МИД433. Карпов. 21/VIII.

Тов. Уткин. В деле по Греции все материалы по Афону должны быть сосредоточены вместе. Карпов. 21/VIII.

Ф. Р–6991. Оп. 1. Д. 21. Л. 85–86. Подлинник. Машинопись; Д. 130. Л. 430–431. Копия. Машинопись.