Дорогой Георгий Григорьевич!

Получил Вашу телеграмму, благодарю за эту весточку. Узнав о том, что Вы заболели и снова в больнице, я очень было испугался, и хотя С. Ив. Суворов передал мне, что ничего серьезного нет и самое большее через 2 недели Вы выйдете из больницы, меня все же смущал неожиданный вызов Сергея Константиновича. Теперь только одно пожелание, чтобы Вы себя берегли.

Наши гости улетели 16–го, по–видимому, с самыми лучшими впечатлениями от своей поездки в наш Союз. Здесь, в Одессе, они чувствовали себя особенно хорошо, о чем неоднократно мне говорили. Высшей же точкой их радости было, когда я вечером накануне их вылета вручил им 5 т[ысяч] долларов — благодарили без конца. М[итрополит] Александр кому–то здесь сказал, что деньги дал м[итрополит] Игнатий — все. И это действительно видно было по его радости, когда я вручал им доллары.

М[итрополит] Иоанн при проезде моем через Киев на аэродроме говорил мне о каких–то промахах в Киеве со стороны а[рхиепископа] Гермогена и Зернова1468, но из разговоров с ними здесь, когда я старался выяснить в чем дело, я не усмотрел ничего особенного. Мне только вообще показалось из отдельных высказываний гостей, не мне, а Никону, что они <не слишком довольны как бы опекой над ними со стороны прикомандированных^ к ним лиц. Так, они настояли перед а[рхиепископом] Никоном, чтобы никто их не сопровождал при их посещении в Одессе магазинов… Но, в общем, они уехали насыщенными не только нашими подношениями, но и самыми приятными чувствами. Из Бухареста они прислали мне телеграмму благодарственную, также очень сердечную т[елегра]мму прислал мне п[атриарх] Александр в ответ на мою, извещавшую об отъезде наших «дорогих гостей»… Обе телегр[аммы] я послал в редакцию ЖМП.

Жара здесь стоит сильная, и она как–то расслабляет. Я на море почти не спускаюсь, переход из дома к фуникулеру по солнцу при постоянной боли в ноге для меня труден.

Но воздух морской и тень от разросшихся деревьев делают свое дело, а в общем физическое состояние б[олее] или менее удовлетворительно.

Из Москвы получаю служебные бумаги, но чего–либо существенного, слава Богу, нет, все б[олее] или м[енее] благополучно.

Желаю Вам, дорогой Георгий Григорьевич, не болеть, не утомляться на работе и больше пользоваться благорастворением воздухов в Барвихе. Большой привет Марии Григорьевне.

Сердечно Вам преданный и любящий

П[атриарх] Алексий

20.VI.53.

Резолюция: Тов. Репину. В дело. Карпов. 26/VI–53.

Ф. Р–6991. Оп. 2. Д. 99. Л. 16–17 об. Автограф.