83. Н. А. ЛЕЙКИНУ

23 августа 1884 г. Воскресенск.

23, VIII, Воскресенск.

Многоуважаемый Николай Александрович!

Собираюсь удрать к 1-му сентября из Воскресенска в Москву на зимнее житие. Первое число срок крайний. А посему, прошу усердно, сделайте распоряжение о высылке мне гонорара не позже 31-го августа*– пятницы, когда в Воскр<есенск> приходит денежная почта. Простите, ради аллаха, что на сей раз изменяю Вашим порядкам, но если бы Вы знали, какая противная погода на даче, сколько багажа и домочадцев придется мне переправлять в Москву и как мне хочется засесть за свой московский письменный стол, то объяснили бы себе это мое нашествие на Вашу бухгалтерию. Чтобы не путать августовских счетов с сентябрьскими, вышлите мне наотмашь рублей 60 – это и короче и сподручнее для Вас, – а счет за август вышлет Ваш секретарь мне вместе с сентябрьским счетом в октябре, сразу за 2 месяца.

Нужно бы в Москву съездить за деньгами, да денег нет на дорогу… Комиссия! Были кое-какие деньжонки, да нелегкая дернула меня дать их взаймы приятелю-поручику*. Поручик отдаст, но, вероятно, тогда, когда у меня у самого будут полные карманы, перед моим отъездом. Впрочем, довольно о деньгах. Ах… не так давно лечил одной барышне зуб, не вылечил и получил 5 руб.; лечил монаха от дизентерии, вылечил и получил 1 р.; лечил одну московскую актрису-дачницу от катара желудка и получил 3 руб. Таковой успех на новом моем поприще привел меня в такой восторг, что все оные рубли я собрал воедино и отослал их в трактир Банникова, откуда получаю для своего стола водку, пиво и прочие медикаменты.

Спасибо Вам за объявления*о моей книжице. В сентябре поблагодарю лично. Если Вы находите, что объявления летом лишни, то прекратите или же помещайте их через номер. Не знаю, что творится теперь с моей книгой… Говорят, хвалили ее в «Нов<ом> времени», в «Театр<альном> мирке»*… Ничего не читаю, кроме московских газет, ни за чем не слежу… Такая досада! Если Вы поместили объявление в «Петерб<ургской> газете», то уплатите из моего гонорара. Уплатите следуемое и Вашей конторе за объявления в «Осколках». Читал в «Наблюдателе» критику на «Христову невесту»*… Кто бы мог подумать, что Ваша книжка даст случай этому беспардонному критику упомянуть о германском милитаризме, бисмарковщине*…

Сажусь писать оск<олки> москов<ской> жизни. Полное отсутствие материала! Нововременский Курепин и Лукин из «Новостей» из кожи вон лезут, но их фельетоны не полнее моих осколков*.

Погода ужасная, дифтеритная. Давно уже не видел солнца. Читал пальминскую «Морскую зыбь»*… Не уехал ли он на море? Не катается ли теперь, чего доброго, на пароходе в «каюте новобрачных»?

Б. Маркевич дал мне почитать собрание своих*мелких рассказов. Давая мне это собрание, он имел в виду благую цель: пусть поучится молодой человек. Спрашивал о Вас, снисходительно покритиковал Лескова, пожалел, что нынешняя юмористика в упадке… Этот камер-юнкер*болен грудной жабой и, вероятно, скоро даст материал для некролога*…

Прощайте. Посылаю сестру на почту отнести это письмо. Сверх ожидания, соглашается и идет одеваться.

Ваш А. Чехов.