157. В. В. БИЛИБИНУ

11 марта 1886 г. Москва.

86, III, 11.

Есть надежда, что в грядущие дни я буду по горло занят, а потому отвечаю на Ваше письмо теперь, когда имеется час свободный, уважаемый Виктор Викторович! (Не подумайте, что слово «свободный» относится к Вам: перед ним нет запятой.)

Primo… Ваши похождения в драматической цензуре*подействовали на меня, как Майн Рид на гимназистов: сегодня я послалтудапьесу в 1 действии*.

Напрасно Вы хлопотали*о том, чтоб мне в «Осколках» прибавили. Если ради 10 р., которые прибавлены Вам, Лейкин будет писать в каждом № 2 сценки (для уравнения бюджета), то сколько сценок придется ему написать, если и мне прибавят? Помилуйте! Пожалейте человека!

Пальмина я не видел.

С невестой разошелся до nec plus ultra[55]. Вчера виделся с ней, поговорил о чёртиках (чёртики из шерсти у нас в Москве модная мебель), пожаловался ей на безденежье, а она рассказала, что ее брат-жидок нарисовал трехрублевку так идеально, что иллюзия получилась полная: горничная подняла и положила в карман. Вот и всё. Больше я Вам не буду о ней писать.

Быть может, Вы правы, говоря, что мне рано жениться… Я легкомыслен, несмотря даже на то, что только на один (1) год моложе Вас… Мне до сих пор иногда снится еще гимназия: невыученный урок и боязнь, что учитель вызовет… Стало быть, юн.

Как метко попали «Колосья»! Вы грубы! Как раз наоборот… Весь Ваш недостаток – Ваша мягкость, ватность… (от слова «вата» – простите за сравнение). Если Вы не пугаетесь сравнений, то Вы как фельетонист подобны любовнику, к<ото>рому женщина говорит: «Ты нежно берешь… Грубее нужно!» (A propos: женщина та же курица – она любит, чтобы в оный момент ее били). Вы именно нежно берете…

За тему – merci Вас. Утилизирую*.

«Ведьма» в «Новом времени» дала мне около 75 р. – нечто, превышающее месячную ренту с «Осколков»*.

Читаю Дарвина*. Какая роскошь! Я его ужасно люблю. «Женитьбу» Стулли*не читал… Сей Стулли был учителем истории и географии в моей гимназии и жил на квартире у нас… Коли увидите его, напомните ему жену учителя франц<узского> языка Турнефора, которая (т. е. жена), почувствовав приближение родов, окружила себя свечами.

Ваша фамилия напоминает мне степной пожар. Когда-то во времена оны, будучи учеником V класса, я попал в имение графа Платова в Донской области… Управляющий этим именьем Билибин, высокий брюнет, принял меня и угостил обедом. (Помню суп, засыпанный огурцами, начиненными раковой фаршью.) После обеда, по свойственной всем гимназистам благоглупости, я, сытый и обласканный, запрыгал за спиной Билибина и показал ему язык, не соображая того, что он стоял перед зеркалом и видел мой фортель… Час спустя, прибежали сказать, что горит степь… Б<илибин> приказал подать коляску, и мы поехали… Не родственник ли он Вам? Если да, то merci за обед…

Тем совсем нет. Не знаю, что и делать.

В Москве свирепствует тиф (сыпной), унесший в самое короткое времяшестьчеловек из моего выпуска. Боюсь! Ничего не боюсь, а этого тифа боюсь… Словно как будто что-то мистическое…

Я знаю, «Ведьма» не в Вашем характере, да и многим она не понравилась*… Но что делать! Нет тем, да и чёрт толкает под руку такие штуки писать…

Но однако пора спать.

Ваш А. Чехов.

Отчего Вы первый не напишете Пальмину? Ведь он мертвецки ленив.