60. Н. А. ЛЕЙКИНУ

25 декабря 1883 г. Москва.

25/XII

Многоуважаемый Николай Александрович!

Прежде всего поздравляю Вас с праздниками и свидетельствую Вам мое искреннее уважение. Вкупе с поздравлением шлю Вам и «Осколкам» тысячи пожеланий. С Новым годом поздравлю 31-го декабря – в день отправки литературного транспорта.

Ваше нежелание херить Рувера более чем лестно для Вашего покорнейшего слуги. Ладно, буду продолжать мой фельетон. Слушаюсь. Буду продолжать, а Вы не забывайте 2-х условий, кои я прилагаю при сем моем согласии: a) продолжайте снисходить слабостям руверским и b) без всяких церемониев уведомьте, ежели на Вашем жизненном пути встретится более подходящий фельетонист; чего не бывает под луной? Бывают «потопы, огни, мечи, трусы» (молитва к Иисусу сладчайшему)*, бывают и добрые встречи.

Два куплетца уже накатал для заметок*. Завтра сяду писать что-нибудь новогоднее. Теперь я свободен, аки ветр. Свобода эта продлится до половины января. Каким-то чудом удалось мне пересилить мою лень, и я, сверх всяких собственных ожиданий, спихнул с плеч самое тягчайшее. Выдержал до Рождества труднейшие экзамены и за этими экзаменами забыл всё, что знал по медицине. Медикам старших курсов ужасно мешают заниматься делом эти экзамены*, подобно тому как отдание чести мешает городовым исполнять их прямые обязанности. Вместо того чтобы работать у клиницистов, мы зубрим, как школьники, чтобы забыть в ближайшем будущем…

В ночь под Рождество хотел написать что-нибудь, но ничего не написал. Волею судеб проиграл всю ночь с барынями в стуколку. Играл до обедни и всё время от скуки пил водку, которую пью иногда и только от скуки. В голове туман. Выиграл четвертную и не рад этому выигрышу – до того скверно в голове.

Не посылал Вам рассказов потому, что окончил свои экзамены только 20-го дек<абря> вечером. Не уведомил же Вас (что ничего не пришлю) потому, что не знал, что нужно уведомлять. Впредь*в случае бесплодия буду извещать Вас*.

Шляются визитеры и мешают писать это письмо. Кстати о маленькой дрязге, подаренной мне сегодня «на елку». Пастухов, обидевшийся на меня за заметку*о московской малой прессе, под рассказом Агафопода Единицына*, помещенным в рождеств<енском> номере «Моск<овского> листка», подмахнул «А. Чехов»*. Рассказик плохенький, но дело не в качестве рассказа: плохой рассказ не в укор писаке средней руки, да и не нужны хорошие рассказы читателям «Моск<овского> листка». Москвичи, прочитав мою фамилию, не подумают про брата и сопричтут меня к Пазухину и Кº*. Полной фамилией я подписуюсь только в «Природе и охоте»*и раз подписался под большим рассказом*в «Альманахе Стрекозы», готов, пожалуй, подписываться везде, но только не у Пастухова. Но далее… Благополучно паскудствующие «Новости дня»*«в пику» конкуренту своему Пастухову напечатали в своем рождеств<енском> номере произведения*господ, изменивших накануне праздника своему благодетелю Пастухову (Вашков, Гурин и др*.). Номер вышел ядовитый, «политичный». Чтобы еще громче пшикнуть под нос Пастухову, «Новости дня» под одной маленькой ерундой*, которую я постыдился бы послать в «Осколки» и которую я дал однажды Липскерову, подмахнули тоже мою полную фамилию (а давал я Липскерову мелочишку под псевдонимом…). «На, мол, гляди, Пастухов: к тебе не пошел, а у нас работает, да еще под полной фамилией». Выходит теперь, значит, что я работаю и в «Новостях дня» и в «Моск<овском> листке», служу двум богам, коих и предал в первый день Рождества: и Пастухову изменил, и Липскерову. «Новости дня» тоже злятся за ту заметку.

Страсть сколько политиков нынче развелось!

Буду впредь осторожен. Липскеров был у брата-художника, и я ему так, от нечего делать, дал мелочишку. И славным он малым мне показался…

Малый я человек, среди газетчиков еле видим – и то им понадобился! Черти, а не люди.

Теперь о коммерции. Хорошая коммерция лучше плохих дрязг, которые описал я Вам (ведь это неинтересно для Вас) не из желания надоесть Вам, а так – перо разбежалось… А о чем моя коммерция, тому следуют пункты:

а) Вышлите мне в мой счет «Осколки» за 1882 и 1883 годы и, ежели можно, в переплетах.

б) Вышлите «Осколки» за будущий 1884-й год по адресам, при сем приложенным. Тоже в мой счет.

Сумма в итоге получится значительная. Нельзя ли учинить мне рассрочку с ручательством гг. казначеев? Тяжело платить сразу четвертную или более, а ежели Вы будете вычитать ежемесячно по пятерке (5 р.), то этот расход не произведет на мой карман заметного впечатления. Если же эта рассрочка не допускается, если она произведет в бухгалтерии непорядок, то погодите высылать мне прошлогодние экземпляры, а высылайте по нижеписанным адресам.

Хочу «Осколки» сохранить для потомства. Со временем ведь и я буду говорить: «Были юмористы – не вам чета!» – фраза, которую я не раз слышал от хороших и плохих сотрудников «Искры» и старого «Будильника». Наконец, кажется, я кончил.

Пью за Ваше здоровье, закусываю ветчиной и остаюсь уважающий и готовый к услугам

А. Чехов.

Москва.Калужская ул.В контору мещанских училищ*.

г. Воскресенск(Москов. губ.). Ивану ПавловичуЧехову.