68. Н. А. ЛЕЙКИНУ

5 или 6 февраля 1884 г. Москва.

Уважаемый Николай Александрович!

Посылаю Вам рассказец*. Больше прислать не могу, ибо беден досугом. К следующему нумеру вышлю рассказ*. Есть 2 темы наготове. Не сердитесь, ради бога, за то, что не работаю у Вас так, как сумел бы работать, если бы было у меня свободное время. Замучила меня медицина. Чувствую, что работаю как будто спустя рукава и сквозь пальцы, чувствую, ибо это на самом-таки деле и есть, но заслуживаю снисхождения.

Последний нумер веселенький*. «Дневник приключений», «У доктора» и Ваши письма*читаются каждым приходящим ко мне (а приходит ко мне ежедневно человек 8-10) и возбуждают смех*– именно то самое, что нужно для юморист<ического> журнала. Мой «Молодой человек»*вызывает удивление своею нецензурностью… Удивляются наши цензурные москвичи! Да и трудно не удивляться: у нас вычеркивается «кокарда», «генерал от медицины»… Ваши письма в предпоследнем нумере*– очень хорошенькая вещь. Вообще замечу, Вам чрезвычайно удаются рассказы, в которых Вы не поскупитесь на драматический элемент.

Последний нумер хорош и тем, что в нем нет рассуждений и мало фельетонов. Нет по крайней мере фельетона Черниговца.

Чего ради Вы выпустили из моего фельетона куплетец о «велосипедистах»?*Ведь у нас есть такое общество… Если Вы выпустили в видах экономии места, то втисните его в будущий фельетон, так как я ужасно беден фельетонным материалом. Счастливчик И. Грэк! Ему можно пройтись насчет Островского и других «общих» явлений*, а мне беда! – подавай непременно факты, и московские факты!

Если Вы оставили «Чад жизни» к следующему нумеру, то бросьте его. Пародия не удалась, да и раздумал я. Б. Маркевич обыкновенно плачет, когда читает неприятные для своей особы вещи, плачет и жалуется… Придется поссориться с некоторыми его почитателями и друзьями, как ни скрывайся за псевдонимом. А стоит ли из-за этакого пустяка заводить канитель? Вместо пародии я дам фельетонный куплетец*– это короче.

Пальмина давно не видел. Не слишком ли Вы жестоки к «Волне»*и не слишком ли много говорите Вы об этом грошовом журнальчике? Л<иодор> И<ванович> забыл, вероятно, что Кланга ругали мы в «Осколках» во все корки (я два раза ругал)*, не щадя живота его. Отчего бы не позволить ему хоть разик, хоть сдуру лягнуть «Осколки»? Л<иодор> И<ванович> поступил по-рыцарски, отказавшись работать в «Волне»; но не по-рыцарски поступил он*, напечатав в «Моск<овском> листке» письмо, в котором отказывается от сотрудничества в «Волне», не объясняя мотивов*. Публика чёрт знает что может подумать.

А. Чехов.