В каждом поколении экзегеты пытались понять фантасмагорические образы Апокалипсиса. Символы этой книги сложны и таинственны, а потому их можно толковать по-разному. Поэтому нам сейчас надо решить, в каком жанре написана книга и какая стратегия ее прочтения будет наиболее правильной. Как читать Апокалипсис? Как понять изобилие причудливых образов и видений? В целом, существуют три основных подхода: предсказательный, исторический и теопоэтическии[6].

(А) Предсказательный подход. Он имеет почтенную традицию в истории Церкви и понимает Апокалипсис как серию предсказаний о будущих событиях. Собственно, в этом направлении толкает уже надписание книги: «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам своим, чему надлежит быть вскоре» (1:1). Поскольку откровение дано из небесного тронного зала, эти видения дают избранным привилегированное знание о событиях, которые не замедлят произойти (ср. 22:6, 10). Надо сказать, что каждое поколение, избирающее эту стратегию интерпретации, обычно считает именно себя последним поколением перед великой последней космической битвой и установлением на земле мессианского царства. Соответственно, Апокалипсис читается как зашифрованная аллегория современных политических событий.

Яркий пример данного подхода - популярная книга Хэла Линдсея «Покойная великая планета Земля», впервые изданная в 1970 году[7]. Линдсей отождествил зверя из бездны с СССР и выступил во имя евангельского христианства как бескомпромиссный сторонник «холодной войны». Его книга разошлась тиражом более 7000000 экземпляров[8]! Как известно, последующие события опровергли толкование Линдсея: в конце 1980-х годов «железный занавес» рухнул. Распался и СССР. Конечно, ничего удивительного в том не было. Сторонники подобного рода стратегий интерпретации попадают впросак начиная со II века, зверя отождествляли и с римским папой, и с Кромвелем, и с Наполеоном, и с Гитлером, и с Горбачевым, - но результат был неизменным. История продолжается, а кликушеству этих толкователей остается место лишь в какой-нибудь экзегетической кунсткамере. Но вот незадача: постоянные неудачи с подобного рода пророчествами никак не отбивают охоту у новых поколений читателей, которые думают, что уж на сей-то раз все точно сработает.

Возьмем недавний пример. Когда в 1991 году начиналась вой-па в Персидском заливе, в некоторых кругах возникло напряженное ожидание, что она перерастет в Армагеддонскую битву (см. Откр 16:14-16). Мне как профессору Нового Завета звонили газетчики от Хартфорда до Хьюстона узнать, считаю ли я Саддама Хусейна антихристом. Я говорил им: если вам и вправду интересно, что может сказать об этой войне Библия, стоит посмотреть другие ее тексты. (См. главу 14.) Однако практически никого не заинтересовало мое сообщение, что фундаментальное свидетельство Нового Завета вообще запрещает христианам воевать. Еще бы! Газетной сенсацией оно никак не станет.

...Как уже понял читатель, предсказательную стратегию прочтения Апокалипсиса я считаю глубоко ошибочной. И не только потому, что предлагаемые идентификации апокалиптических символов с конкретными историческими персонажами постоянно оказывались ложными, но и потому, что такой подход неверно понимает жанр этого текста. Автор Апокалипсиса не собирался предсказывать, что случится спустя 2000 лет. Понимать Апокалипсис в этом смысле - не просто глупая ошибка, но и введение Церкви в заблуждение относительно его вести.

Для ясности возьмем аналогию. Допустим, что появилась секта, считающая толкиеновский «Властелин колец» боговдохновенным пророчеством политических событий, которые произойдут перед 2000 годом. Члены секты будут по горло заняты, соотнося героев книги и мировых политиков 1990-х годов. Некоторые идентификации будут изобретательны и детально проработаны, но нам придется ответить их авторам: «Нет, господа! Вы все напутали. «Властелин колец» вообще о таких вещах не говорит». Нечто подобное можно ответить и сторонникам предсказательного подхода к Апокалипсису.

(Б) Исторический подход. Может быть, лучше читать Апокалипсис как комментарий на политические события того времени, когда жил его автор? Очевидно, что это гораздо более многообещающая стратегия. В еврейской традиции есть такого рода апокалиптические тексты: например, Книга Даниила (кстати, тоже документ сопротивления!) - комментарий и увещевание, обращенное к еврейской общине во времена гонений при Антиoxe IV Епифане (II век до н.э.)[9]. Иоаннов Апокалипсис, усваивая символы этой традиции, как будто приглашает интерпретировать себя в этом ключе. Первые его читатели понимали такую символику «столь же легко, сколь современные читатели ежедневных газет - политические карикатуры»[10]. (Например, американцы, видя в газетах карикатуры с изображением слона и осла, сразу понимают: слон - это республиканцы, а осел - демократы.) По словам Аделы Ярбро Коллинз, «один из самых дорогих и с трудом завоеванных результатов историко-критического изучения Иоаннова Апокалипсиса» состоит в том, что его образы соотносятся с событиями и распространенными эсхатологическими образами I века[11]. Стало быть, задача толкователя - найти, к каким людям и событиям I века, известным нам по другим историческим источникам, относятся символы Апокалипсиса. Надо сказать, эта стратегия чем-то напоминает предсказательный подход. В обоих случаях мы занимаемся последовательной дешифровкой символов. Различие лишь в том, что в одном случае исторические реалии мы ищем в будущем, а в другом - в прошлом.

При такой интерпретации оказывается, что зверь из Откр 13 - Римская империя (или один из ее императоров), причем «Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (17:5) - сам Рим, «сидящий» на семи горах (17:9, 18). Конфликты, описанные далее в тексте, истолковываются прежде всего как отражение опыта азийских церквей, столкнувшихся с гонениями и враждебностью при Домициане. Здесь возникает такая проблема: сколь далеко мы можем идти в подобной дешифровке? Сколько образов Апокалипсиса соотносится с реальными историческими лицами и событиями I века? И вот мы видим, что исторический подход приносит на удивление слабые результаты. С одной стороны, у нас слишком мало информации, чтобы мы могли расшифровать все детали кодов. С другой стороны, многие образы повествования относятся не к земным событиям, а к небесным. Более того, многие символы, взятые из израильской пророческой и апокалиптической литературы, выражают представления автора о том, чему следует произойти или что может произойти (но не обязательно реально произошло) в истории. Следовательно, интерпретация Апокалипсиса только как политической аллегории сбрасывает со счетов значительную часть его содержания.

Ценность исторического подхода состоит в том, что он заставляет нас рассматривать Апокалипсис как весть, адресованную Церкви в конкретной ситуации, - как и Евангелия, а Послания Павла были написаны для решения конкретных проблем. В частности, исторический подход обращает наше внимание на непреклонное сопротивление Апокалипсиса Римской империи. Если мы проникнем в причины и следствия этого сопротивления, то окажемся в гуще центральных этических проблем, которые ставит этот странный текст.

(В) Теопоэтический подход. Есть и другая возможность: читать Апокалипсис не как шифр, нуждающийся в дешифровке, а как визионерское богословское и поэтическое изображение духовной обстановки, в которой Церковь все время живет и борется[12]. Элизабет Шюсслер Фьоренца говорит о «теоэтической риторике» Апокалипсиса: возникает «симфония образов», способная порождать «творческое участие» (imaginative participation) со стороны общины[13]. Видения Апокалипсиса адресованы конкретным церквам I века, но их нельзя четко соотнести с конкретными лицами и событиями (или, во всяком случае, их значение не исчерпывается таким прочтением). Видения разоблачают иллюзорную природу «реалистической» политики и открывают истину Божью о человеческой истории. Для зрячего ока нынешний строй земного града построен на эксплуатации и насилии, это злая демоническая пародия на град Божий. И ныне идет великая битва за владычество над миром, ибо Бог, через смерть Иисуса и могущество возвещаемого Слова, очищает мир от сил зла. Пол Минеар говорит об Апокалипсисе следующее:

В этом видении апокалиптический пророк Иоанн объясняет азийским церквам, какие космические силы действуют в истории Иисуса. Какие силы скрыто присутствуют в той солидарности, которая соединяет христиан со страданиями их Господа, и какие силы постоянно пытаются ввести христиан в обман через кажущийся контроль над настоящим и будущим[14].

Апокалипсис - многогранное духовидческое откровение для церкви как общины, вступившей в конфликт с власть предержащими. Он пророчески обличает все земные притязания на власть, все символические порядки, отличные от тех, что принадлежат закланному Агнцу. И если мы будем читать Апокалипсис в этом ключе, такая стратегия интерпретации будет и самой целесообразной, и самой продуктивной для новозаветной этики.