Многие читатели удивятся тому, сколь мало мы сказали о сексуальной морали и учении Павла об отношениях между полами. Это наше молчание не случайно: в конце концов, основной задачей было прояснить общую логику, стоящую за нравственными суждениями Павла, а секс в данном случае - дело второстепенное. Возьмем, например, Послание к Римлянам. Если не считать красочного описания сексуальной безнравственности как внешнего и видимого знака человеческого отчуждения от Бога (Рим 1:24-27), в этом самом пространном изложении своего учения Павел почти ничего не говорит о сексуальном поведении.

И все же обстоятельства вынуждали апостола решать проблему сексуального поведения в церквах (особенно церкви коринфской). Его высказывания в Первом послании к Коринфянам оказали колоссальное влияние на последующее христианское учение о сексе. Да и сейчас, в конце XX века, когда вопросы сексуального поведения горячо обсуждаются, различные участники спора то и дело апеллируют к Павлу. Поэтому будет уместно завершить наше рассмотрение Павла анализом того, как его подход к сексу вписывался в его общую нравственную позицию[73].

(А) Секс в межвременье: 1 Кор 7. Люди, которые о Павле больше ничего не знают, вполне могут быть знакомы с его словами: «Хорошо человеку не касаться женщины» (1 Кор 7:16). Между тем этот отрывок очень часто интерпретируется неверно, а потому на его примере хорошо показать важность тщательной дескриптивной экзегезы как первого шага в построении новозаветной этики. Вырывая 1 Кор 7:1 из контекста, толкователи часто обвиняют Павла в женоненавистничестве и патологическом отношении к сексу. Однако, хотя идеи апостола явно не соответствовали нынешним представлениям о «здоровой сексуальности», будет серьезной ошибкой видеть в этом тексте полемику против секса. Вглядимся повнимательнее.

Для начала будем помнить, что мы слушаем одну из сторон в споре. Павел не пишет трактата о сексе и браке, а решает конкретную коринфскую проблему. Это видно из начала предложения: «А о чем вы писали ко мне...» (1 Кор 7:1а). Здесь мы видим один из главных структурных переходов в послании. В первых шести главах Павел реагировал на слухи о коринфской общине (1:11; 5:1). Теперь же он обращается к проблеме, которую поставили сами коринфяне в письме к нему. Стало быть, для понимания Павлова ответа требуется реконструировать вопрос и предполагаемую в вопросе ситуацию.

Несколько раз в 1 Кор Павел цитирует популярный среди некоторых его читателей слоган. Цитирует с тем, чтобы внести коррективы или оговорки, или оспорить выводы, которые коринфяне из него делали. Возьмем, к примеру, отрывок, идущий чуть ранее разбираемого нами текста, - 1 Кор 6:12-14. Имеет место следующий обмен репликами:

Коринфяне         «Все мне позволительно».

Павел                    Но не все полезно.

Коринфяне         «Все мне позволительно».

Павел                    Но ничто не должно обладать мною.

Коринфяне         «Пища для чрева, и чрево для пищи», а Бог и то и другое упразднит.

Павел                    Тело не для блуда, а для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею[74].

В древнегреческих рукописях не было кавычек для отделения слов коринфян от слов Павла, но коринфяне, со слоганами знакомые, без труда уловили бы диалогический характер отрывка.

Создатели «Новой пересмотренной стандартной версии» ввели кавычки, чтобы облегчить правильное прочтение диалога.

Сходную картину мы видим в 1 Кор 8:1, отрывке, структурно аналогичном 7:1.

Теперь об идоложертвенных яствах: мы знаем, что все мы имеем знание. Знание надмевает, а любовь назидает (См. также ст. 4-6, 8-9.).

Павел не критикует коринфский слоган. Он его сначала принимает, а затем фактически обесценивает. Он цитирует (или описывает) позицию коринфян, чтобы, отталкиваясь от нее, дать собственный ответ.

Если мы увидим в послании эту риторическую модель, нам нетрудно будет понять, что в 1 Кор 7:1 присутствует та же техника.

Коринфяне         «Хорошо человеку не касаться женщины».

Павел                    Но, во избежание сексуальной безнравственности, каждый мужчина пусть имеет свою жену, и каждая женщина пусть имеет своего мужа.

Таким образом, «хорошо человеку не касаться женщины» - почти наверняка слова коринфян, а не самого Павла[75]. Это один из вопросов, о которых они ему писали (7:1а). Как видно из пунктуации в «Новой пересмотренной стандартной версии», Павел цитирует их же собственное письмо, чтобы обозначить тему дискуссии.

Апостол не оспаривает слоган и даже ему сочувствует (ст. 8). Однако он вносит коррективы. Какие именно? Ключ дает правильная интерпретация ст. 2: «...каждый мужчина пусть имеет свою жену, и каждая женщина пусть имеет своего мужа». Многие толкователи понимают эти слова как совет всем неженатым жениться. Однако если вдуматься, такая интерпретация невозможна: в той же самой главе Павел рекомендует неженатым, если те смогут, воздержаться от брака (ст. 8-9, 20, 24, 25-27, 39-40). О чем же речь? Все становится на свои места, как только мы вспомним, что глагол echein («иметь») - распространенный эвфемизм, обозначающий сексуальную связь. Именно в этом смысле он используется, например, в 1 Кор 5:1: «Есть верный слух, что у вас появилась сексуальная безнравственность, причем такая, какой не слышно даже у язычников: некто имеет жену отца своего». Если таков смысл глагола «иметь» и в 1 Кор 7:2, то Павел обращается к уже женатым парам и призывает их не прекращать сексуальные отношения. Это увещевание он прямо повторяет и в ст. 3.

Но зачем понадобился такой совет? Читателям конца XX века он может показаться глупым и излишним, вроде совета есть и дышать. Однако в I веке он был вполне уместен.

Во-первых, для эллинистической культуры было характерно соотнесение благочестия с безбрачием. Физическое тело, как принадлежащее материальному миру, умалялось в сравнении с разумной душой. Считалось, что цель мудрого философа - обуздать тело, привести его животные стремления под контроль разума. Реакцию против таких учений мы находим в Послании к Колоссянам:

Почему вы подчиняетесь постановлениям: «Не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся»? Все эти постановления относятся к вещам, которые истлевают от употребления; они суть лишь человеческие заповеди и учения. Они имеют видимость мудрости в возложенном на себя благочестии, смирении и изнурении тела, но от них нет толку в обуздании потворства собственным желаниям (Кол 2:20-23).

Многие считали, что аскетическая мудрость требует сексуального воздержания. В безбрачии видели знак духовной силы, ибо оно символизировало свободу от привязанности к грубой сфере материального мира. Образно выражаясь, в античном мире безбрачие обладало «сексуальной привлекательностью».

Во-вторых, не исключено, что в первохристианстве работали факторы, из-за которых новообращенным сексуальное воздержание могло показаться привлекательным, а то и обязательным. Вспомним крещальную формулу, цитируемую Павлом в Гал 3:28: во Христе «нет уже ни мужчины, ни женщины». Иными словами, вместо Быт 1:27 («И сотворил Бог человека по образу Своему... мужчину и женщину сотворил их») появилось новое творение, в котором больше нет различия между полами[76]. Как же тогда христианские пары могут продолжать потакать своим сексуальным желаниям? Разве секс совместим с жизнью в новом творении? (Возможно, Павел не случайно, цитируя в 1 Кор 12:13 крещальную формулу, пропускает слова «нет уже ни мужчины, ни женщины».) Особенно, если, как полагает ряд исследователей, некоторые коринфяне действительно считали себя живущими в жизни воскресения (ср. 4:8), они вполне могли заключить, что женатым парам следует прекратить занятия сексом. Вспомним высказывание, приписываемое Иисусу в Лк 20:34-36:

Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они подобны ангелам и суть дети Божий, будучи детьми воскресения.

Вполне возможно, что некоторые коринфяне, считавшие себя способными говорить «языками ангельскими» (1 Кор 13:1), полагали, что они уже перешли в такое ангельское состояние[77].

Итак, наша гипотеза: Павел пытается противодействовать радикальному коринфскому аскетизму. Вопреки идеалистической гипердуховности, отвергающей секс даже между людьми женатыми, Павел утверждает: женатые пары не только могут, но и должны иметь сексуальные отношения.

Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена (7:34).

Здесь поразителен акцент на взаимность. В отличие от патриархального одностороннего подчинения жены мужу, Павел предписывает взаимное подчинение[78]. Ни один из супругов не властен над своим телом: муж передает власть над своим телом жене, а жена передает власть над своим телом мужу. (Отметим попутно резкий контраст такого взаимного подчинения с нынешними представлениями о сексуальной автономии каждого человека.) Павел настаивает: люди женатые должны исполнять взятые на себя обязанности. Поступая иначе, они лишают партнера того, чего тот в полном праве ждать от супруга.

Но уход в безбрачие не только обманывает доверие супруга. Он еще и опасен. Почему? Сатана может искусить сверхдуховного аскета искать сексуальное удовлетворение в другом месте (7:5), - возможно, через связь с проституткой. (Павел только что сурово обличал подобное поведение в 1 Кор 6:12-20.) Чтобы понять Павла, представим грустную и в то же время комичную картину: христианская пара разыгрывает фарс под названием «сексуальное воздержание», когда каждый из супругов имеет тайные внебрачные связи. Какой же прок в таком «воздержании»! Павел прекрасно понимает лукавство человеческо79       ,

го сердца[79] и знает (как знаем и мы по недавним сексуальным скандалам вокруг телепроповедников), что гипердуховные люди вовсе не обладают иммунитетом от сексуальных искушений. Поэтому он советует продолжать в браке нормальные сексуальные отношения.

Впрочем, одну уступку стремлению коринфян к воздержанию он все же делает:

Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию [ек symphonou], на время, чтобы отдаться молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана через невоздержание ваше (7:5).

Супруги могут совместно (ек symphonou) решить отвести строго определенное время воздержанию, своего рода посту, и посвятить его молитве с пониманием, что впоследствии они к сексуальным отношениям вернутся. Но устраивать такой мораторий на секс христианам не обязательно: «Говорю это как уступку, а не как повеление» (7:6). Толкователи часто полагали, что здесь Павел неохотно признает законность секса между супругами. Однако в свете нашего предыдущего анализа местоимение touto («это») в 7:6 логичнее относить к сказанному в предыдущем стихе: уступка Павла коринфским аскетам состоит в осторожном одобрении временного воздержания от секса.

Попытаемся теперь написать парафраз 1 Кор 7:1-9, заполняя умолчания и пробелы в разговоре. Курсивом я выделил пояснения, призванные нагляднее показать, как Павел решает конкретные проблемы коринфян.

(1) Теперь о проблемах, о которых вы мне писали. По вашим словам, ради святости и чистоты женатым парам следует воздерживаться от секса. Вы говорите: «Хорошо мужчине не касаться женщины». (2) Но - поскольку это нереалистично - пусть каждый муж вступает в сексуальные отношения со своей женой, и каждая жена вступает в сексуальные отношения со своим мужем. (3) Брак создает взаимное обязательство удовлетворять нужды друг друга. Поэтому пусть муж дает жене то, что он ей должен, а жена дает мужу то, что она ему должна. (4) Ибо жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. (5) Не уклоняйтесь друг от друга, если только вы не решите - по взаимному согласию - временно воздерживаться от секса, чтобы оба могли отдаться молитве. Однако потом (когда это время истечет) опять сходитесь, чтобы сатана не смог вас искусить. (6) Эти мои слова о временном воздержании с моей стороны не повеление, а, скорее, уступка в ответ на ваше предложение (см. выше ст. 1). (7) Желаю, чтобы все люди были как я, - контролировали свои сексуальные желания. Это, однако, не так. Но каждый имеет свое дарование от Бога: если не безбрачие, то что-то еще, один так, другой иначе. (8) Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться безбрачными, как я. (9) Однако если они не могут себя контролировать, пусть вступают в брак, ибо лучше вступать в брак, чем сгорать от страсти.

Стоит отметить, о чем Павел в этом отрывке не говорит.

Во-первых, бросается в глаза отсутствие упоминания о сексе как о выражении любви. Как мы уже видели, Павел указывает на любовь как на мотив поведения, когда говорит об идоложертвенном и глоссолалии. Но при обсуждении секса он этого не делает. Возможно, любовь подразумевается в призыве Павла к взаимному подчинению супругов, но явно этого не сказано.

Во-вторых, нет ни слова о произведении на свет потомства как о цели секса. Муж и жена должны сходиться, поскольку сексуальные отношения составляют часть супружеских обязанностей и предохраняют от искушений. Но о зачатии потомства Павел не упоминает. По-видимому, вера в близость эсхатона привела его к относительному безразличию относительно выращивания детей. В этом отношении его учение представляет собой резкий контраст как с еврейской традицией, так и с последующим христианским учением, которые смотрели на деторождение как на главную цель секса в браке.

В третьих, нет ни намека на разность стандартов для клира и мирян. Собственно, и само такое разделение является анахронизмом. Павел ничего не знает об особом классе «рукоположенных» служителей, для которых существуют особые нормы сексуального поведения.

Можно сделать вывод, что весь этот отрывок нередко интерпретируется совершенно неверно. Павел не принижает ни женщин, ни секс. Напротив, он возражает тем, кто считает сексуальные отношения неподобающими для христиан. Решительно и реалистично настаивает он на необходимости взаимного сексуального удовлетворения в браке[80].

Однако почему в таком случае апостол советует безбрачным не вступать в брак (7:8)? Это - следствие его апокалиптической эсхатологии.

Я говорю, братья и сестры: время уже коротко; впредь даже имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся. Ибо проходит образ мира сего (7:29-31).

К чему вступать в брак, если нынешний порядок вещей уходит? Приблизительное правило, которым пользуется апостол, четко и ясно изложено в 7:17-24: «Каждый оставайся в том состоянии, в котором призван». В межвременье важно лишь одно - полностью посвятить себя Господу.Брак же неизбежно приносит с собой заботу о мирских делах, а потому мешает полной отдаче себя церковному служению (7:32-35). Это служение - «нынешняя нужда»[81], из-за которой Павел и полагает, что безбрачие предпочтительнее брака. Отметим важный факт: апостол прямо указывает, что такое предпочтение - его личное мнение, и повеления Господня на сей счет он не имеет (7:25).

В то же время Павел знает: век нынешний еще проявляет свою силу в жизни верующих. Они поддаются искушениям и сгорают от физических страстей. В отличие от критикуемых им гипердуховных энтузиастов, он понимает, что воскресение - будущая надежда, а не нынешняя реальность. Соответственно, эсхатологическое «еще не» склоняет его дать коринфянам трезвый и реалистичный совет, разрешая брак и поощряя сексуальные отношения между супругами. Важно, чтобы члены общины, как состоящие в браке, так и не состоящие в браке, пребывали в бдительной готовности и послушании.

(Б) Служение женщин и мужчин в Павловых церквах. Оставляя в стороне вопросы секса и брака, можно спросить: какую роль играли женщины в социальной организации и богослужении Павловых церквей? Послания создают неоднозначную картину. С одной стороны, мы находим радикально эгалитарную формулировку в Гал 3:26-28:

Ибо во Христе Иисусе все вы дети Божий через веру. Ибо вы, которые были крещены во Христа, все вы облеклись во Христа. Нет уже иудея или грека, раба или свободного, мужчины или женщины; ибо все вы - одно во Христе Иисусе.

С другой стороны, в 1 Кор 14:34-35 читаем строгий запрет на публичную роль женщин в общинном богослужении:

Женщины в церквах да молчат[82]. Ибо не позволено им говорить, но да будут в подчинении, как и Закон говорит. Если же они хотят чему-нибудь научиться, пусть спрашивают дома своих мужей. Ибо стыдно женщине говорить в церкви.

Как понимать противоречие между двумя отрывками? Равноправны ли женщины с мужчинами в верующей общине, или Павел отводит им подчиненную роль?

Отвечать на эти вопросы лучше всего через рассмотрение свидетельств о том, какие роли женщины действительно имели в Павловых общинах. В современной новозаветной науке данная проблема обсуждается очень интенсивно, поэтому мы ограничимся резюме важных разработок[83].

Первое. Из 1 Кор 11:3-16 нам известно: Павел ожидал, что женщины во время общинного богослужения будут пророчествовать и молиться. Его лишь заботит, чтобы во время своих молитв и пророчеств они покрывали голову (или имели пристойную прическу)[84]. Уэйн Микс удачно резюмирует смысл отрывка: «Коротко говоря, он не оспаривает право женщин, ведомых Духом, принимать в собрании те же руководящие роли, что и мужчины, но настаивает лишь на одном: общепринятые символы различия полов, в одежде и прическе, должны быть сохранены»[85]. Таким образом, этот отрывок вроде бы находится в противоречии с 1 Кор 14:34-35, где женщинам повелевается в собрании молчать.

Второе. Судя по многочисленным эпизодическим упоминаниям в Павловых посланиях, среди его соработников были и женщины, причем некоторые из них принимали руководящие роли в общинах. Например, Фиву апостол характеризует как «диаконису [diakonos] церкви Кенхрейской» (Рим 16:1). Правда, неясно, в качестве чего здесь выступает слово diakonos: формального звания (как в Флп 1:1) или просто обозначения «служителя» (как в 1 Кор 3:5 и 2 Кор 3:6, где Павел так описывает собственную роль). В любом случае речь о том, что Фиве предстоит в Риме важная работа, и Павел заповедует римлянам помогать ей «в чем она будет иметь нужду», добавляя: «Она была благодетелем [prostatis] многим, и мне самому» (Рим 16:2). Слово prostatis (буквально «стоящий перед») может обозначать руководителя, но здесь, видимо, имеет более общий смысл - «патрон», «благодетель».

Приска и Акила, жена и муж, - среди Павловых «сотрудников во Христе Иисусе». По словам Павла, «все церкви из язычников» благодарны им за служение; он также упоминает, что у них дома собирается община (Рим 16:3-4; ср. Деян 18:18-28). Ни из чего не видно, что Приска подчинена Акиле. Судя по всему, она полностью участвовала в служении. В длинном перечне людей, которым Павел передает привет в Рим 16:1-16, есть и другие «работницы в Господе» - Мария, Трифена, Трифоса, Персида и Юния, которая вместе с Андроником (возможно, ее муж) описывается как «известная между апостолами» (16:7). В Флп 4:2-3 Павел просит Еводию и Синтихию - которые «подвизались в благовествовании вместе со мною» - уладить расхождения и «быть одного ума в Господе». Павел не описывает их прямо как лидеров филиппийской церкви, однако особое внимание к ним в письме, адресованном всей общине, наводит на мысль, что они играли в церкви важную роль.

Вместе взятые, эти факты указывают на видное место женщин в Павловых церквах. Некоторые из них даже входили в состав миссионерских групп. Несомненно, женщины нередко пророчествовали, а, как мы знаем, цель пророчества - назидание церкви (1 Кор 14:1-25). Во многих отношениях женщины имели большую свободу и большее достоинство, чем в греко-римском обществе вне христианских общин. Собственно, относительно эгалитарная социальная структура Павловых общин делала их особенно привлекательными для горожанок, чей «обретенный статус» (образование или экономическое положение) были выше «изначального статуса» (унаследованное социальное положение)[86].

Как же в таком случае понимать приказ молчать в 1 Кор 14:34-35? В науке существует не менее четырех попыток его объяснить.

• Первая версия: текст не запрещает женщинам принимать руководящие роли или назидать общину. Запрещается лишь неорганизованная речь во время общинного богослужения. Возможно, коринфские женщины, получив в церкви необычную свободу, прерывали богослужение вопросами (ст. 35) и создавали беспорядок. В таком случае рассматриваемый нами запрет - не общее правило, а указание в конкретной ситуации. Эта гипотеза объясняет 14:35 («если хотят чему-нибудь научиться, пусть спрашивают дома своих мужей»), но упускает из виду обобщение в 14:346 («да будут в подчинении, как и Закон говорит»). Кроме того, она требует узкого понимания распространенного глагола laltin («говорить») в 14:34 и 14:35 как чего-то вроде «болтать». Если же соединить 14:336 («как и во всех церквах святых») с 14:34, то гипотеза точно невозможна, ибо в таком случае получается, что Павел вводит женское молчание и послушание в качестве правила для всех общин, а не только для решения частной коринфской проблемы.

• Вторая версия: речь только о замужних женщинах, а женщины, которым разрешено молиться и пророчествовать (1 Кор 11:3-16), должны быть безбрачными[87]. Замужние женщины должны подчиняться мужьям и сидеть тихо. Эта гипотеза снимает противоречие, но вполне удовлетворительной ее назвать нельзя. Во-первых, приходится постулировать условие, не оговоренное в 1 Кор 11:3-16 (что пророчицы должны быть безбрачными). Во-вторых, эта версия упускает из виду то обстоятельство, что некоторые замужние женщины (например, Приска и Юния) принимали руководящие роли в Павловых общинах.

•  Третья версия: текст - поздняя интерполяция[88], вставленная в послание не Павлом, а более поздним переписчиком или редактором (например, автором Пастырских посланий; ср. 1 Тим 2:8-15). В пользу этой гипотезы говорят следующие факты. Во-первых, некоторые древние рукописи помещают ст. 34-35 не между ст. 33 и 36, а в конце 14-й главы. Во-вторых, в Павлово обсуждение порядка при использовании пророческого дара эти стихи вписываются не вполне органично, и, если их удалить, текст будет смотреться более гладко. В третьих, очень трудно представить, что ст. 34-35 вышли из-под пера Павла. Ведь тот Павел, который написал 1 Кор 11:3-16, несомненно, не считал для женщины постыдным говорить в церкви. Однако есть у данной версии и слабая сторона: ни в одной рукописи не опущены стихи 34-35. Поэтому, если эти стихи были к тексту добавлены, они были добавлены на очень ранней стадии[89].

•  Четвертая версия: по мнению Антуанет Уайр[90], 1 Кор 14:34-35 - риторическая цель и кульминация послания, пытающаяся заставить коринфских пророчиц замолчать. (Исследовательница оставляет открытым вопрос о том, намеренно ли Павел структурировал аргументацию так, чтобы подвести к этому заключению, или его вывод родился уже в ходе рассуждений.) Согласно данному подходу, 1 Кор 11:3-16 - не поощрение женского пророчества, а предварительное ограничение на одежду и поведение пророчиц. Отвоевав у оппонентов пядь в 11-й главе, Павел добивается большего в 14-й главе, вводя гораздо более суровое ограничение на поведение коринфянок... Однако надо признать, что из всех рассмотренных версий версия Уайр наименее правдоподобна. Она основывается на очень сложной умозрительной реконструкции роли коринфских пророчиц. Она рассматривает все послание как образец манипуляции и репрессивной риторики. И она вопиющим образом противоречит рассмотренным выше данным о ролях женщин в Павловых церквах.

Если принять во внимание все соображения, наиболее вероятной выглядит третья версия: 14:34-35 - поздняя интерполяция. Она лучше всего согласуется с той картиной женской роли в литургии и служении, которую создают другие тексты Павла. Однако даже если отрывок 14:34-35 не аутентичен, он отражает богословское суждение, вновь появляющееся в Пасторских посланиях. Ответственный же подход к новозаветной этике требует рассмотрения всех канонических документов, а потому мы не вправе просто отмахнуться от 14:34-35 (дескать, Павел этого не писал). При решении синтетической и герменевтической задач нам придется включить данный отрывок в анализ. И впоследствии мы еще поговорим подробнее о различных новозаветных подходах к роли женщин в церкви.

Как бы то ни было, необходимо признать наличие у Павла некоторого противоречия в отношении к женщинам. Глубинная логика его благовестия диктует, что мужчины и женщины едины во Христе и должны жить в любви и взаимопонимании. Его высказывания о браке по тогдашним меркам необычны своим эгалитарным подходом к обязанностям мужа и жены. В своей миссионерской деятельности он радостно признавал заслуги женщин коллег, «работниц в Господе». Тем не менее в других отрывках (вроде 1 Кор 11:3-16) Павел приводит вымученные и неубедительные богословские аргументы в пользу сохранения традиционных символов различия между полами. Вопреки изобретательным попыткам экзегетов конца XX века иерархический подтекст таких символов отрицать невозможно. Павлу не во всем понравились коринфские эксперименты с равенством полов, и он попытался устранить то, что считал перегибами.

Еще раз подчеркнем: этическую позицию Павла, как правило, можно понять только в свете его диалектической эсхатологии. И перед нами как раз один из таких случаев. Мужчины и женщины уже имеют равенство во Христе, но это равенство еще не отметает всех ограничений и различий, присущих тварному устройству. Сексуальные различия еще не исчезли, и сексуальные отношения сопряжены с опасностью. Изменение роли полов для Павла было не программной эмфазой, а скорее непредусмотренным следствием действия Духа в церквах. Согласно Павлу, в межвременье христиане призваны жить жертвенной жизнью в структурах брака и общины, признавая свободу Духа преображать институты и роли, но понимая: лишь пришествие Господа расставит все по своим местам. Апостол и община стоят перед дерзновенной задачей: попытаться узнать волю Божью в обстоятельствах, где старые нормы более не действуют. «Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия - что благо и угодно и совершенно» (Рим 12:1-2).

Как реализуется эта позиция при осмыслении правильных взаимоотношений между женщинами и мужчинами? Здесь мы особенно ясно видим ход мыслей апостола. И церкви конца XX века есть, чему у него поучиться, ибо, как он сам писал по другому поводу: «Вы проходите ту же борьбу, какую вы видели у меня» (Флп 1:30)[91]. Если община выстраивает сексуальную этику, беря в качестве отправной точки Павла, она должна ориентироваться на три ключевых для Павла богословских мотива. Эти мотивы таковы: как наши действия являют присутствие нового творения в мире, где властвует грех? Как наши действия соответствуют жертвенной крестной любви? Как наши действия служат благу общины? Правильно понять конкретные Павловы суждения о сексе можно лишь в том случае, если видеть в них попытку ответить на эти вопросы для формируемых им общин.