Хотя лишь немногие библейские тексты вообще упоминают однополую любовь, все они единодушно и безоговорочно осуждают ее, а потому и в новозаветной этике не возникает необходимости примирения тезиса и антитезиса в новом синтезе. Тем самым подход к гомосексуализму заметно отличается от разбора таких вопросов, как рабство или подчиненное положение женщин, относительно которых Библия дает разноречивые суждения, порождающие внутреннее напряжение. О гомосексуальных актах все библейские тексты отзываются одинаково.

Однако богословское рассуждение о гомосексуализме не может удовлетвориться кратким перечнем текстов, непосредственно затрагивающих эту проблему. Нужно обратить внимание на более широкий контекст, в который Писание помещает данную дискуссию: какой подход к сексуальности человека в целом предлагает канон и как можно истолковать в этом более широком каноническом контексте немногочисленные тексты, явно и конкретно посвященные гомосексуализму. Чтобы поместить запрет на гомосексуальные акты в канонический контекст, нужно принять во внимание следующие принципиальные моменты библейской концепции бытия человека перед Богом:

(А) Сексуальность человека входит в творческий замысел Бога. Начиная с Быт 1 Писание постоянно напоминает: Бог создал мужчину и женщину друг для друга, и половое желание находит законное удовлетворение в гетеросексуальном браке (см., например, Мк 10:2-9; 1 Фес 4:3-8; 1 Кор 7:1-9; Еф 5:21-33; Евр 13:4. И Песнь Песней, какое бы истолкование ей ни придавалось, славит любовь и физическую близость мужчины и женщины). Эти основные принципы уже были сформулированы в главе, посвященной разводу, а потому нет надобности повторять их здесь. Нормативный канонический взгляд на брак задает тот позитивный фон, на котором и следует воспринимать немногочисленные, но крайне суровые высказывания Библии против гомосексуализма.

(B) Падшее состояние человечества. Анализируя тяжкое положение людей (с наибольшей остротой этот анализ проведен в богословии Павла), Библия выстраивает четкую картину нашего рабства греху. Мы, правнуки Просвещения, рады были бы представлять себя в качестве свободных существ, которые разумно и морально выбирают наиболее правильный из всех возможных поступков. Однако Писание разоблачает подобные оптимистические иллюзии, показывая нам, как глубоко проникла в наши души склонность к самообману. Иеремия сокрушался: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (17:9). Рим 1 изображает путаницу в умах людей и их глубочайшее самодовольство: «Осуетились в умствованиях своих, помрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели... Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти, однако не только их делают, но и делающих одобряют» (Рим 1:21-22, 32). Поскольку мы пребываем в падшем состоянии, мы не обладаем свободой не грешить, мы - «рабы греха» (Рим 6:17), который искажает восприятие, подавляет волю и препятствует послушанию (Рим 7). Искупление (этот термин означает «освобождение от рабства») - это Божий акт эмансипации, который освобождает нас из-под власти греха и отдает под преобразующую власть Бога, дающую нам силы соблюдать праведность (Рим 6:20-22, 8:1-11; ср. 12:1-2).

Так суровая библейская антропология отвергает разумное с виду предположение, будто моральному осуждению подлежат лишь поступки, совершаемые по свободному выбору. Напротив: грех по самой своей природе не бывает свободным выбором. Это и означает жить «по плоти», как падшее творение. Мы находимся в оковах греха и тем не менее за свои дела подлежим праведному суду Божьему. В свете этой богословской антропологии не остается возможности утверждать, что гомосексуальная ориентация не является аморальной, поскольку человек не выбирал ее добровольно.

(С) Демифологизация секса. Библия идет вразрез с присущим нашей цивилизации культивированием сексуального удовлетворения. Писание, как и все последующие поколения верующих христиан, свидетельствует, что и без сексуальных отношений можно жить полной жизнью - жизнью, полной свободы, радости, служения. Как бы это ни казалось дико нашим современникам, некоторые новозаветные тексты (Мф 19:10-12, 1 Кор 7) рекомендуют именно целибат как основу христианской жизни. В том мире, который предстает перед нами на страницах Писания, секс играет второстепенную роль. Разумеется, мощь сексуального влечения нельзя отрицать, но ее учились сдерживать либо с помощью брака, либо с помощью целомудрия. В перспективе канона сексуальность никогда не становится основой для самоопределения человека, для обретения смысла жизни или подлинного удовлетворения. Важно другое: справедливость, милосердие и вера (Мф 23:23). Любовь Божья гораздо важнее всех человеческих чувств. Сексуальному удовлетворению отводится в этой картине лишь место второстепенного блага.

Как с учетом этой более широкой канонической перспективы мы можем применить три образа - общины, креста и нового творения - к истолкованию новозаветного свидетельства о гомосексуализме? Следует помнить, что эти образы рассматриваются не как самостоятельные богословские мотивы, а как орудие более четкого осмысления новозаветных текстов. Поскольку в данном случае мы располагаем весьма скудным набором текстов, использование ключевых образов также окажется ограниченным. Но все же кое-какие наблюдения нам удастся сделать.

Община. В Ветхом Завете предостережения против гомосексуальной активности касаются не только личной этики индивидуума, но и здоровья, целостности и чистоты избранной общины. Эта точка зрения наиболее отчетливо проступает в Кодексе святости из Левит. Непосредственно к запрету гомосексуальной деятельности (Лев 18:22) примыкает общее предостережение, подытоживающее все перечисленные выше предписания относительно половой жизни (Лев 18:6-23):

Не оскверняйте себя ничем этим, ибо всем этим осквернили себя народы, которых Я прогоняю от вас: и осквернилась земля, и Я воззрел на беззаконие ее, и свергнула с себя земля живущих на ней. А вы соблюдайте постановления Мои и законы Мои и не делайте всех этих мерзостей, ни туземец, ни пришлец, живущий между вами (Лев 18:24-26).

Израиль, святой народ, призван соблюдать Божьи заповеди ради общего благополучия. Люди, нарушающие эти заповеди, оскверняют не только самих себя, но и всю общину в целом. Вот почему «если кто будет делать все эти мерзости, то души делающих это истреблены будут из народа своего» (Лев 18:29).

Так и призыв Павла к коринфянам: «Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (1 Кор 6:20) рождается из страстного попечения (неоднократно выраженного в 1 Кор) о единстве и освящении общины как целого. Блуд с проституткой помимо всего прочего плох и потому, что «тела ваши суть члены Христовы» (6:15). Аморальное поведение оскверняет тело Христа. Крещением христианин входит в единое тело, здоровье которого зависит от поведения каждого из членов. Грех подобен распространяющейся в теле инфекции, а потому моральные и аморальные поступки затрагивают нечто большее, чем индивидуальную свободу или склонности. «Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены» (1 Кор 12:26). Эта аргументация не применяется конкретно к каждому из перечисленных в 6:9-10 грехов, но не требуется особого напряжения ума, чтобы увидеть: в глазах Павла Церковь похожа на Израиль (хотя не тождественна ему), которому дается код святости. Именно такой логикой обуславливается требование к коринфской общине отлучить человека, предающегося блуду со своей мачехой (5:1-13)[26]. В заданной Павлом перспективе та же логика, несомненно, применяется и к malakoi и arsenokoitai 1 Кор 6:9. Община людей, омытых, освященных, оправданных во имя Господа Иисуса Христа, должна была отмежеваться от подобного поведения. Новый Завет никогда не рассматривает сексуальное поведение как частный акт, совершаемый по взаимному согласию двух взрослых людей и никого, кроме них, не затрагивающий. Согласно Павлу, любые поступки христианина, в том числе его сексуальная деятельность, отражаются на всем Теле Христовом.

Нужно уточнить, что целое, о котором печется Павел, это Церковь, а не гражданское общество, и в этом заключается одно из существенных расхождений между Лев и Кор. В светском обществе невмешательство в частную жизнь может оказаться весьма полезным правилом, но гражданская свобода человека не предполагает такой же свободы сексуального поведения для члена церкви, поскольку здесь каждый несет ответственность за духовное благосостояние общины в целом, и отсюда вытекает особая, гораздо более строгая система норм и критериев, по которым будут оцениваться наши поступки. Со своей стороны церковь обеспечивает своим членам общность, koinonia, внутри которой они с большей уверенностью могут осуществлять жизнь в послушании и вере.

Крест. Ни один новозаветный текст не соотносит напрямую проблему гомосексуализма со смертью Иисуса, однако в Рим эта связь присутствует подспудно и играет принципиальную роль. Мятеж и неправедность человечества, проиллюстрированные примерами в Рим 1:18-32, привели к тому критическому состоянию, когда смерть Иисуса сделалась неизбежной. «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим 5:8). Человеческая неправедность, подробно расписанная в Рим 1, искуплена Божьей праведностью, подвигшей Иисуса умереть за грешников (Рим 3:23-25) и таким образом даровавшей им новую жизнь:

Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобие плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу (Рим 8:3-4).

Как это деяние Бога применить к интерпретации сказанного в Рим 1 о гомосексуализме?

Прежде всего, гнев Божий - проявляющийся в том, что Бог «предал» мятежное человечество его страстям и обманам - это еще не последнее слово. Евангелие креста провозглашает, что Бог любит нас, даже пока мы пребываем в состоянии мятежа, и что мерой этой любви служит жертвенная смерть Его Сына. Эта фундаментальная богословская логика лежит в основе «жалящего» обличения самонадеянной «праведности» в Рим 2:1: не спешите осуждать других, ибо сами мы в такой же степени, как люди, «оскверняющие свои тела», подлежим суду Божьему, и на этих людей в такой же степени распространяется безграничная жертвенная любовь Бога. Вот чем должна руководствоваться христианская община в своей реакции на лиц, имеющих гомосексуальные наклонности. Даже если какие-то поступки этих людей противоречат Божьему замыслу, крест представляет образец того, как должна реагировать община веры: не осуждением, а самоотверженным служением. Эта весть с особой настойчивостью обращена к Церкви в пору, когда среди гомосексуалистов распространилась чума СПИДа, причиняющая неимоверные страдания. (Не следует также забывать, что многие члены гомосексуальной общины встретили этот кризис актами самоотверженной и безусловной любви, которые вполне соответствуют образцу креста, и всей Церкви не помешало бы последовать в этом их примеру).

Далее, крест кладет конец прежней жизни под властью греха (Рим 6:1-4). Ни один человек, кто во Христе, не может быть пленником своего прошлого или какой-либо психологической или биологической «необходимости». Только с верой в преобразующую власть Креста мог Павел произнести слова ободрения, обращенные ко всем христианам, которые, подобно моему другу Гэри, боролись с гомосексуальным влечением:

Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудие неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатию (Рим 6:12-14).

Павел помещает гомосексуальное поведение в область греха и смерти, откуда выводит лишь крест Божий. Все это означает, что обличение гомосексуализма в Рим 1 следует читать только в контексте Послания в целом, в свете этой вести милости и надежды, дарованной нам крестом Христовым.

Новое творение. И здесь то же самое: ни осуждение гомосексуализма, ни надежду на преображение к новой жизни нельзя вырвать из эсхатологического контекста Послания к Римлянам. Христианская община живет в эпоху напряжения между «уже» и «еще не». Мы уже обрели радость Святого Духа, мы уже ощутили на себе преобразующую благодать Божью, но мы еще не ощутили всей полноты искупления, мы полагаемся на веру, а не видим воочию. Творение стонет в оковах, в страданиях, «и не только тварь, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим 8:23). Помимо прочего, это означает, что христиане, освобожденные смертью Христовой из-под власти греха, продолжают борьбу, поскольку в настоящем жизнь в вере не дается без борьбы. «Искупление тела нашего» - это упование на будущее; окончательное преображение нашего падшего физического состояния произойдет после воскресения. Те, кто настаивает на полном осуществлении всего прямо сейчас, страдают от подростковых иллюзий. Разумеется, преображающая власть Духа проявляется среди нас уже сейчас, но столь же явственно проступает и «еще нет»: мы живем в реальности искушения, в реальности тяжкой борьбы за сохранение веры. В это время между временами для некоторых людей дисциплина воздержания может оказаться единственной возможной альтернативой распущенной сексуальности. «Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем со стойкостью» (Рим 8:18)[27].