В Библии гомосексуальное поведение упоминается крайне редко - с десяток коротких замечаний на весь текст Писания. Судя по всему, эта проблема была малоактуальной - в отличие, например, от экономической несправедливости. Скудость текстов по данному вопросу характерна также для новозаветной этики. К слову Библии надо внимательно прислушиваться, но здесь важно правильно расставить акценты, отделить главное от второстепенного. (О, если бы с той страстью, какую нынче пробуждает проблема гомосексуальности, Церковь поощряла богатых делиться с бедными! Некоторые пылкие фанатики «библейской морали» в области половых вопросов становятся странно уклончивыми, когда речь заходит о новозаветном учении о собственности)[4].

Приступая к разбору этой проблемы, будет полезно для начала кратко прокомментировать те ветхозаветные тексты, которые обычно цитируют при ее обсуждении. Так мы сможем сразу устранить возможные недоразумения и наметить основы традиционного еврейского учения, хорошо известного новозаветным авторам.

(А) Быт 19:1-29. Известная история Содома и Гоморры, которую столь часто вспоминают в связи с гомосексуализмом, на самом деле не имеет отношения к этой теме. «Мужи Содома» стучали в дверь Лота, по-видимому, желая изнасиловать его гостей - то есть, как заранее известно читателям, ангелов. Ангелы вынесли приговор городу, а Лота с его близкими спасли. Покушение на групповое изнасилование иллюстрирует испорченность нравов в Содоме, но в данном контексте ни слова не сказано о моральности или аморальности гомосексуального полового акта по взаимному согласию. Ни здесь, ни где-либо еще в библейской традиции, кроме не очень ясного контекста Иуд 7, нет и намека на то, что грех Содома сводился к тому или иному половому извращению[5]. Самое четкое определение греха Содома мы находим в пророчестве Иезекииля: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала» (Иез 16:49).

(Б) Лев 18:22, 20:13. Однако те немногие библейские тексты, которые все же рассматривают гомосексуальное поведение, выносят однозначный и беспощадный приговор. Правила сохранения святости в Левит безоговорочно запрещают половой акт между мужчинами:

Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость (Лев 18:22).

(О женском гомосексуализме здесь ничего не сказано). В Лев 20:10-16 этот же половой акт перечислен в ряду сексуальных грехов наряду с прелюбодеянием, инцестом и скотоложством, которые подлежат наказанию смертью. Следует отметить, что категорически запрещен сам акт «возлежания с мужчиною, как с женщиною», причем моральность или аморальность побудительных мотивов даже не рассматривается. Этот безусловный юридический запрет служит основанием для всей последующей традиции иудаизма, решительно отвергавшей гомосексуализм[6].

Разумеется, ссылка на свод законов Левит не всегда может решить проблемы христианской этики. В Ветхом Завете содержится множество заповедей и запретов, которые начиная с I века оставались в пренебрежении или были отвергнуты Церковью как устаревшие - в особенности ритуал обрезания и предписание воздерживаться от многих видов пищи. Некоторые моралисты полагают, что христианство подобным образом «переросло» и запрет на гомосексуальные половые связи - это-де всего лишь часть ветхозаветной «ритуальной чистоты», а сегодня этот запрет сделался в моральном смысле неактуальным[7].

Однако Ветхий Завет не проводит систематического разграничения между ритуальными и этическими предписаниями. В том же разделе «правил святости» мы находим и запрет инцестных связей (Лев 18:6-18). Куда отнести это правило - к обрядовым или к моральным? Книга Левит вообще не знает такой классификации. В каждом случае Церкви приходится решать, сохраняют ли традиционные нормы Израиля силу и для новой общины последователей Иисуса. Чтобы разобраться, какие решения приняла ранняя Церковь на этот раз, придется обратиться к Новому Завету.

(В) 1 Кор 6:9-11, 1 Тим 1:10, Деян 15:28-29. В области сексуальной этики ранняя Церковь последовательно принимает ветхозаветное учение, включая запрет на гомосексуальные половые связи. К примеру, в 1 Кор 6:9 и 1 Тим 1:10 гомосексуалисты названы в числе лиц, творящих неугодное Богу.

В 1 Кор 6 Павел, выведенный из терпения коринфянами (некоторые члены этой общины, по-видимому, вообразили, будто достигли небывалых духовных высот и прежние этические нормы к ним более неприменимы, ср. 1 Кор 4:8, 5:1-2, 8:1-9), грозно вопрошает: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют?» И далее перечисляет всех, кого относит к числу «неправедных»: «блудники, идолослужители, прелюбодеи, malakoi, arsenokoitai, воры, лихоимцы, пьяницы, злоречивые, хищники».

Я намеренно оставляю без перевода ключевые для данной главы слова, поскольку в недавнем прошлом точный перевод этих терминов оспаривался Босуэлом и другими авторами[8]. Слово malakoi - это не общепринятое обозначение гомосексуалистов (подобный термин отсутствовал и в греческом, и в древнееврейском), а часто используемое в греческом койне оскорбление - «пассивный» партнер в гомосексуальном акте, как правило, молоденький мальчик. Другое слово, arsenokoitai, не зафиксировано в более ранних греческих текстах. Некоторые ученые вообще отказываются определять его значение, но Роберт Скроггз доказал, что это слово представляет собой кальку еврейского mishkav zahur, «лежащий с мужчиной», - это выражение восходит непосредственно кЛев 18:22 и 20:13 и в раввинистических текстах относится к гомосексуальному половому акту[9]. В Септуагинте (греческом переводе Ветхого Завета) Лев 20:13 звучит так: «Кто возляжет с мужчиною, как с женщиною (meta arsenos koiten gynaikos), оба делают мерзость» (подстрочник мой). С полной уверенностью можно утверждать, что именно это выражение послужило источником для существительного arsenokoitai. Итак, Павел прибегает к термину, заведомо предполагающему и подкрепляющему осуждение гомосексуальных половых актов в строгом соответствии с Кодексом святости. Этот пункт учения Павла не подвергался дискуссии; в Послании нет ни намека на то, чтобы хоть один коринфянин настаивал на допустимости физической близости между лицами одного пола. Павел, несомненно, уверен, что его слушатели полностью разделяют это убеждение: люди, вступающие в гомосексуальную связь, - неправедны (adikoi, то есть, буквально, «несправедливы»), точно так же, как и все остальные злодеи из этого списка.

В 1 Кор 6:11 Павел напоминает, что коринфяне прежде допускали те или иные виды неправедного поведения из приведенного им перечня пороков. Но теперь, когда адресаты Павла перешли под власть Христа, они должны забыть прежние привычки: «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего». Заключительная часть главы (1 Кор 6:12-20) наставляет коринфян прославлять Бога в своих телах, ибо тела их принадлежат уже не им самим, а Богу.

Текст 1 Тим включает arsenokoitai в перечень «беззаконных ослушников», поведение которых классифицируется согласно списку пороков, где не забыто ничто - от лжи до работорговли и отцеубийства. Все это «противно здравому учению, по славному благовестию блаженного Бога». Здесь опять же имеется в виду традиционный ветхозаветный запрет, хотя контекст не предлагает обсуждения сексуальной морали как таковой.

Другой текст, возможно, имеющий отношение к нашей проблеме, это апостольское постановление Деян 15:28-29, каковым всем обращенным в новое христианское движение из язычников приписывалось соблюдать минимальные предписания ритуальной чистоты, чтобы общаться с доминировавшими в ранней Церкви евреями:

Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживайтесь от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда (porneia)[10].

Если - что кажется вполне вероятным - данные требования основаны на предписании соблюдения ритуальной чистоты в Книге Левит (17:1-18:30), которые распространялись не только на израильтян, но и на «пришельцев, обитающих среди них» (Лев 17:8-I б, 18:26), то общий термин porneia вполне может включать все виды сексуальных извращений и отклонений, перечисленные в Лев 18:6-30, в том числе и гомосексуальные связи. Такая интерпретация ветхозаветного источника Деян 15:28-29 правдоподобна, но необязательна. В любом случае ближайший контекст Деян отражает совершенно иную животрепещущую проблему: надо ли обращенному из язычников непременно совершать обрезание, а половая мораль здесь отнюдь не является главным пунктом. И спектр поступков, относимых к запретной porneia, здесь не очерчен.

(Г) Рим 1:18-32. Ключевой для христианской этики в области гомосексуализма остается глава Рим 1, поскольку это единственное место Нового Завета, где гомосексуализм безоговорочно осуждается в богословском контексте:

То и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили[11] сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца... Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение (Рим 1:24-27).

(Кстати, это единственный пассаж во всей Библии, где вообще упоминается лесбийская любовь). Поскольку этот текст цитируют очень часто, при этом обычно искажая и неверно трактуя, понадобится тщательное исследование, чтобы понять, какое место он занимает в рассуждениях Павла.

После приветствия и вступительных слов благодарности (Рим 1:1-15) апостол формулирует суть своего послания в программной декларации (1:16-17): Евангелие (благовествование) - это «сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, иудею, потом и эллину. В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет». Евангелие не сводится к этическому или философскому учению, которое слушатели вольны принять или отвергнуть; скорее, это эсхатологическое орудие, с помощью которого Бог осуществляет в мире свой замысел[12].

Как задолго до него Аввакум и много веков спустя - Мильтон, Павел на свой лад пытается «пути Творца пред тварью оправдать»[13], утверждая, что Божья праведность и справедливость (dikaiosyne theou) ныне полностью явлена в благовествовании. Главное доказательство праведности Бога: Он отдал в жертву Иисуса Христа, именно «к показанию правды Его в настоящее время» (Рим 3:25-26). Помимо всего прочего, Евангелие представляет собой оправдание Бога. Само собой, свидетельство о праведности Бога подразумевает нечто большее, нежели общее заявление о Его неколебимой этике: для Павла благовествование о Божьей справедливости становится также силой, «силой Божьей ко спасению» (1:16), милостиво избавляющей человечество от оков греха и смерти[14].

Но за этой торжествующей нотой у Павла внезапно появляется контрастный тон, когда он выносит приговор падшему человечеству: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою» (1:18). Греческое слово, переведенное в «Новой пересмотренной стандартной версии» как «wickedness», то есть «неправда» (adikia), - в 1:18 оно для пущей выразительности повторено дважды - воспринимается как антоним «праведности» (dikaiosyne). Лучше перевести это слово как «неправедность», чтобы не упустить из виду намеченный апостолом контраст: праведность Бога проявляется в Его гневе на неправедность людей. Дальнейшее рассуждение (1:19-32) поясняет, иллюстрирует и развивает мысль о неправедности людей. Главным образом «неправда» заключается в принципиальном отказе чтить Бога и благодарить Его (1:21). Бог явственно обнаружил свою «власть и божественную природу» в тварном мире (1:19-20), но род человеческий в целом пренебрег таким свидетельством и обратился к идолопоклонству (1:23). Гениальность Павла обнаруживается в том, что он не поддался соблазну представить каталог грехов как причину отчуждения человечества от Бога - нет, он добирается до источника проблемы: все извращения начинаются с того, что тварь взбунтовалась против Творца (1:24-31). Эрнст Кеземан комментирует это так: «Павел парадоксальным образом меняет местами причину и следствие: этические извращения не вызывают Божий гнев, а сами вызваны им»[15].

Для пущей убедительности Павел напоминает, что люди сознательно восстают против Бога и не могут оправдаться своим неведением. Здесь очень важно построение аргументации: неведение тоже оказывается последствием изначального бунта человека против Бога. Поскольку люди не признали Бога, «они осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце» (1:21; ср. 2 Фес 2:10-12). Павел не рассматривает индивидуальные случаи - каждый ли человек сперва познал, а затем отверг Бога - нет, он мыслит мифо-историческими категориями и обвиняет род человеческий в целом. Весь пассаж - это «история всеобщего грехопадения по Павлу»[16]. Как сформулировал Кеземан, «согласно апостолу, история определяется первородным грехом бунта против Создателя, каковой грех повторяется и распространяется на всех»[17]. Этот текст не сводится к полемическому обличению некоторых языческих грехов - это диагноз общего состояния человечества. Различные виды дурного поведения, перечисленные в стихах 24-31, суть симптомы единой болезни человечества как целого. Все отвернулись от Бога, а потому «как иудеи, так и эллины, все под грехом» (3:9).

Павел утверждает, что гнев Бога против падших созданий находит парадоксальное выражение: Бог предоставляет людям свободу следовать избранным путем, оставляет их во власти их заблуждений.

Называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, - то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они замени ли истину Божию ложью и поклонялись, и служили твари вместо Творца... (Рим 1:22-25).

Эти и дальнейшие фразы, в которых трижды повторяется рефрен «предал их Бог» (1:24, 26, 28), повторяют и оттачивают основную мысль Павла: в конечном счете идолопоклонство оскверняет и язычника, и то, чему он поклоняется. Божий суд попускает до конца раскрыться парадоксу греха: потребность твари прославлять саму себя приводит к самоуничижению. Нежелание чтить Творца ведет к бессмысленному искажению творения.

Конкретные отклонения, перечисленные в 1:24-31, служат у Павла двум главным полемическим целям. (Заметьте, что пороки, названные в 1:29-31, никак не связаны с сексуальным поведением).

1). Эти многообразные проявления «осуетившегося ума» и «недолжных дел» рассматриваются как проявление (не причина!) Божьего гнева, наказание вроде десяти казней египетских[18]. Это не предостережение читателям - мол, если совершать указанные здесь поступки, гнев Божий неотвратим - скорее, Павел, в лучших традициях еврейских пророков, приводит наиболее яркие примеры распространившегося среди людей беззакония в доказательство того, что гнев Божий и Его суд уже действуют в мире.

2) Такое нагромождение грехов соответствует вынесенной Павлом оценке: человечество глубоко погрязло в «нечестии и неправде» (1:18б).

Жан Кальвин ясно увидел, что тему гомосексуализма Павел привел в качестве примера, иллюстрирующего его мысль:

Безбожие - это скрытое зло, а потому Павел прибегает к более очевидному примеру (т.е. ссылается на гомосексуальные акты), дабы показать, что никто не избегнет справедливого суда, ибо безбожие вызвало последствия, каковые явно обнаруживают свидетельство гнева Божьего... Павел перечисляет эти признаки, доказывающие ущербность людей и отпадение от Бога[19].

Безусловно, обличение гомосексуальных актов носит вторичный, и илюстративный характер в данном рассуждении Павла[20], однако этот пример и Павел, и его читатели считали самым наглядным. Мятеж против Создателя, которого можно увидеть и познать в сотворенных Им вещах, с очевидностью проявляется в подобном нарушении половых различий, составляющих часть творческого замысла Бога. Упоминание Творца сразу же отсылало читателей Павла к истории творения (Быт 1:-3), где говорится: «сотворил Бог человека по образу Своему... мужчину и женщину сотворил их» и велел «плодиться и размножаться» (Быт 1:27-28)[21]. Как мы уже отмечали в главе, посвященной разводу, в Быт 2:18-24 сказано, что мужчина и женщина сотворены друг дли друга до такой степени, что «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут оба одна плоть». Итак, творческая активность Бога закладывает богословские основания для представления о мужчине и женщине как о естественной, дополняющей друг друга паре. В Рим 1 Павел резко противопоставляет этой концепции гомосексуализм как своего рода «таинство» антирелигии людей, не чтящих в Боге Творца. Предаваясь гомосексуализму, люди обнаруживают внешние и явные признаки внутренней духовной реальности - они нарушают замысел Создателя. Вот почему Павел отнюдь не случайно выбирает в качестве иллюстрации грехопадения именно гомосексуализм: с риторической точки зрения, этот пример как нельзя более уместен, поскольку наглядно передает принципиальный отказ человечества признавать верховную власть Творца.

В этом отрывке большую роль играет метафора «замены», подчеркивающая непосредственную связь между отвержением Творца и отказом от предусмотренного творением распределения половых ролей. Образ «замены» впервые возникает в Рим 1:23, где Павел обличает мятежников, которые «славу нетленного Бога изменили (ellaxan) в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся». То же обвинение кратко повторено в 1:25, где оно впервые сочетается с обличением сексуальных отклонений: поскольку «они заменили (metellaxan) истину Божью ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца», Бог предал их «нечистоте, так что они сквернили сами свои тела». Вплоть до этого момента осуждение касалось любых сексуальных извращений, как гетеро-, так и гомосексуальных.

Но в 1:26-27 апостол вносит новую ноту в историю трагической «замены», осуществляемой человечеством: «Женщины их заменили (metellaxan) естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались друг на друга». Упорное повторение глагола metellaxan образует выразительную связь между мятежом против Бога и тем «срамом» (1:27), который является прямым следствием и проявлением этого мятежа.

Описывая «замены», на которые пустилось заблудшее человечество. Павел в 1:26 впервые вводит в свое рассуждение понятие «природы» (physis). Люди заменили «естественное употребление на такое, которое противоположно природе» (ten physiken  chresin eis ten para physin). Что Павел подразумевает под «природой» и откуда вообще взялась эта концепция?

И в трудах по этике греческих и римских философов, и в художественных текстах изобилуют примеры противопоставления «естественного» (kata physin) и «противоестественного» (para jiliysin) поведения. Эти категории играют заметную роль в стоицизме, поскольку это философское течение непосредственно отождествляет моральное поведение и жизнь kata physin. Наиболее часто оппозиция «естественного» и «противоестественного» поведения возникает с целью разграничить гетеросексуальные и гомосексуальные отношения (тем более что в греческом языке отсутствуют такие удобные обозначения, как «гетеросексуальный» и «гомосексуальный»)[22].

Представление о гомосексуализме как о поведении «противоестественном» с особым пылом отстаивают эллинистически к еврейские авторы, в глазах которых философское понятие о «соответствии природе» оказывается близким Закону Моисееву Иосиф Флавий пишет:

Закон не признает никаких сексуальных связей, за исключением естественного (kata physin) союза мужа и жены, и тот лишь с целью деторождения. Но он с отвращением взирает на совокупление мужчины с мужчиной и карает тех, кто занимается подобными делами, смертью[23].

Так и у Плутарха Дафний, один из участников «Диалога о любви», осуждает «противный природе союз с мужчинами» (hepara physin how ilia pros arrenas), противопоставляя его «естественной» (tephysei) «любви между мужчинами и женщинами». Несколькими строками ниже Дафний сокрушается о том, что мужчины, «сообщающиеся с мужчинами», становятся «изнеженными и слабыми», потому что «вопреки природе (paraphysin) позволяют, говоря словами Платона, «покрывать себя словно скот» (Диалог о любви, 751С, Е). Ссылка на Платона подтверждает, что Павел отнюдь не был первым, кто применил к гетеросексуальным и гомосексуальным связям дихотомию kata physin/para, physin. Частое появление этой терминологии в этических произведениях эпохи эллинизма свидетельствует о традиции, которую можно проследить по крайней мере вплоть до Платона (Законы I.636C). Практически всегда эта дихотомия возникает в связи с осуждением аморальности или неприличия «противоестественных» гомосексуальных отношений.

Во временаПавла противники гомосексуализма, особенно в сфере эллинизированного иудаизма, привычно относили его к рубрике para physin. И в Рим 1 Павел не вносит никаких дополнений в уже существующую богословскую мысль; он опирается на культурную традицию эллинистического иудаизма, в которой гомосексуализм рассматривался как извращение и мерзость (причем по сравнению с некоторыми своими современниками, евреями и язычниками, Павел высказывается достаточно сдержанно), и рассчитывает, что читатель разделяет эту негативную оценку - это подразумевается и композицией, и логикой отрывка. Хотя Павел не дает четкого определения «природе», здесь она, по-видимому, отождествляется с сотворенным порядком вещей. В таком традиционном словоупотреблении концепция «природы» отнюдь не вытекала из эмпирического наблюдения фактов - скорее, это было понятием о том, как должен быть устроен мир, каким он сотворен Богом и открывается в Писаниях и Законе. Люди, вступающие в половую связь para physin, бросают вызов Творцу. В этом обнаруживается отчуждение людей от Бога.

Сформулируем кратко учение Павла по этому вопросу. Рим 1 не ставит себе задачи преподать некий кодекс сексуальной этики, этот отрывок не представляет собой также предостережения о грядущей Божьей каре всем, кто виновен в тех или иных грехах. Павел ставит диагноз, нащупывает недуг человечества, и широко распространенный гомосексуализм служит, с его точки зрения, лишним доказательством того, что люди действительно восстают против Создателя. Источник греха - отказ почитать Бога и благодарить Его (1:21), а наказание выражается в том, что Бог попускает идолопоклонство, пока не приведет людей к окончательной гибели. Гомосексуальные связи не провоцируют «гнев Божий» (Рим 1:18), они сами - последствие принятого Богом решения «предать» мятежные создания их собственным заблуждениям и тщетным желаниям. Типы неправедного поведения в Рим 1:26-31 складываются в каталог симптомов, а болезнь у всех, иудеев и эллинов, одна: они отвернулись от Бога и подпали под власть зла (ср. Рим 3:9).

Теперь, когда мы разобрали контекст, можно сделать несколько существенных выводов:

Павел не рассматривает индивидуальную биографию грешника-язычника, тем более что отнюдь не всякий язычник узнает истинного Бога Израиля, а затем вновь впадает в идолопоклонство. Слова Павла «Они заменили истину Божью ложью» дают общее представление о глобальном грехопадении человечества[24]. Грехопадение постоянно проявляется в различных типах противного Богу поведения, которые перечислены в стихах 24-31.

Павел особо выделяет гомосексуальные связи, поскольку, с его точки зрения, это наиболее наглядный пример того, как людская испорченность искажает сотворенный Богом порядок. Творец создал мужчину и женщину друг для друга, чтобы они сочетались в пару и имели потомство. Когда человек «изменяет» предусмотренные творением роли на гомосексуальную связь, он становится образцом духовного состояния тех, кто «заменили правду Божью ложью».

Однако гомосексуальные акты не являются самым отвратительным грехом; они заслуживают не большего порицания, чем любые другие проявления человеческой неправедности, названные в этом отрывке (ст. 29-31). В принципе они принадлежат к той же категории, что и алчность, злоречие и неуважение к родителям.

Гомосексуальная активность не навлекает Божью кару, она сама по себе - кара, как «противоположность награде». Павел здесь продолжает иудаистскую традицию. Книга Премудрости Соломона, сочинение межзаветной эпохи, оказавшее несомненное влияние на Рим 1, формулирует эту мысль так: «Посему-то и тех нечестивых, которые проводили жизнь в неразумии, ты истязал собственными их мерзостями» (12:23).

В дискуссиях последних лет вновь и вновь повторяется соображение, что Павел-де осуждает исключительно гомосексуальные акты, совершаемые гетеросексуалами, причем как вариант адюльтера, поскольку они действительно «заменили естественное употребление противоестественным». Согласно этой концепции, негативная оценка Павла не применима к людям, «от природы» склонным к гомосексуализму. Однако подобная интерпретация не выдерживает критики. «Замена» не сводится к индивидуальному решению; Павел характеризует падшее состояние всего языческого мира. К тому же Павел, как и любой его современник, понятия не имел о «сексуальной ориентации». Вычитывать подобный смысл из этого отрывка, предполагая, будто Павел осуждал лишь тех, кто вел себя вопреки индивидуальной сексуальной ориентации, значит, допускать вопиющий анахронизм. Любой вид гомосексуальных связей Павел рассматривает как несомненное свидетельство трагической запутанности нашего положения, отчуждения человечества от Господа и Творца.

Но следует отметить еще один момент. Отрывок Рим 1:18-32 по всем правилам гомилетики таит в себе жало: здесь обвинения идут крещендо, провозглашается гнев Божий за все виды неправедности, ощущается знакомый дух иудаистского обличения языческой аморальности. В читателе разжигается негодование против «других»: неверующих, идолопоклонников, аморальных противников Бога. Но в 2:1 ядовитое жало вонзается в самого читателя: «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же». Читатель, радостно подхвативший обвинение неправедным, «неизвинителен» (anapologetos) перед Богом (2:1), как неизвинительны (anapologetos) те, кто отказывается признать Бога (1:20). Павел решается на радикальный шаг: он провозглашает всех людей, равно иудеев и язычников, виновными перед праведным судом справедливого Бога.

То есть в глазах Павла самодовольное осуждение гомосексуализма столь же греховно, как и сам гомосексуализм. Это отнюдь не означает, что порицание гомосексуальных актов и других видов греховного поведения в Рим 1:24-32 было всего-навсего уловкой - нет, эти грехи остаются грехами (ср. также Рим 6:1-23)[25]. Но никто не изъят от Божьего суда; все мы отчаянно нуждаемся в Его милосердии. Предостережение Павла принципиально меняет основания современной дискуссии о гомосексуализме: ни у кого из нас нет почвы под ногами, нет надежной «платформы», с которой мы могли бы произнести приговор другим людям.

Всякий, числящий за собой подобное преимущество, обманывается иллюзией и забывает о Благой вести, уравнявшей нас всех перед святым Богом.