(А) Пребывание в Иисусе. Входя в мир, Иисус собирает вокруг себя общину верных Ему и пребывающих с Ним в единстве учеников. Для описания этих взаимоотношений между Церковью и Иисусом Иоанн использует целый ряд образов. Иисус - хлеб жизни, и, чтобы иметь жизнь, верующие должны есть Его плоть и пить Его кровь (Ин 6:35-59). Он - добрый пастырь, а они - овцы, данные Ему Отцом; они знают Его голос, и никто не похитит их из руки Его (Ин 10:1-30). Он - виноградная лоза, а они - ветви, которые должны пребывать в Нем, чтобы иметь жизнь и приносить плод (Ин 15:1-8). Их связь с Иисусом очень сильна; на них возложена задача продолжать Его миссию, и они встретят в мире то же отвержение, что и Он. Во время прощальной беседы Иисус говорит им теплые слова предупреждения и воодушевления:

Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня (Ин 15:18-21)..

Аналогичным образом Он молится об их миссии перед своим уходом из мира:

Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла. Они не от мира, как и Я не от мира. Освяти их истиною Твоею: слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир (Ин 17:15-18).

Это поручение формально дано в день воскресения. Иисус является ученикам, которые собрались в доме и заперли двери «из страха перед иудеями», и объявляет: «Мир вам! Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (Ин 20:21).

Подобно Павлу, Марку и Луке, Иоанн утверждает, что верующая община должна продолжать миссию Иисуса, подражать Ему и разделять Его судьбу: «Кто Мне служит, Мне да последует, и где Я, там и слуга Мой да будет» (Ин 12:26). Первое послание Иоанна говорит о том же, подчеркивая значение этого для этики: «Из сего узнаем, что мы в Нем: кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать, как Он поступал» (1 Ин 2:56-6). Этические нормы общины определяются узами между Иисусом и верующими.

Однако вот проблема: нужно поступать, как Иисус; однако что конкретно это подразумевает? В четвертом Евангелии Иисус почти ничего не делает, кроме того, что произносит речи о своей высокой роли и творит чудеса - превращает воду в вино, исцеляет слепого и хромого, а также воскрешает Лазаря. Может ли община усмотреть здесь образец для подражания?

В принципе, нужно считаться с возможностью, что Иоанн действительно ждал от Церкви чудотворения. Обратим внимание на обетование Иисуса ученикам:

Истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду. И если чего попросите во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю (Ин 14:12-14).

Придаточное цели («да прославится Отец в Сыне») объясняет логику, стоящую за всеми чудесами в четвертом Евангелии. Если у Луки чудеса - деяния силы, предвещающие наступление Царства Божьего и выражающие заботу Бога о нищих и нуждающихся, то у Иоанна они - знамения божественной власти Иисуса. Каждое чудо становится для Иисуса поводом произнести речь о самом себе. Например, насыщение 5000 человек (Ин 6:1-14) -повод для речи о «хлебе жизни». Кроме того, Иоанн, видимо, интерпретирует некоторые рассказы о чудесах в символическом ключе. Скажем, исцеление слепого (Ин 9) становится символом веры в Иисуса, тогда как неверующие фарисеи описываются как слепые. Таким образом, даже если Иоаннова община продолжает, вослед Иисусу, совершать чудесные исцеления, эти исцеления подчинены определенной цели - благовествованию. На общине в первую очередь лежит задача прославлять Бога, возвещая истину об Иисусе, чтобы через веру все обрели жизнь во имя Его (см. Ин 20:31).

(Б) Любовь в общине. Иисус дает ученикам единственный ясный наказ: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин 13:34). Это также имеет своей целью свидетельство миру: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:35). В чем именно должна выражаться эта любовь? В отличие от Нагорной проповеди, четвертое Евангелие не дает на сей счет развернутого наставления. Оно ограничивается единственной инсценированной притчей - омовением ног ученикам.

Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога пришел и к Богу отходит, встал из-за стола, снял верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан... Когда же умыл им ноги и надел одежду свою, то, возлегши опять, сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете меня Учителем и Господом, и правильно делаете, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу: ибо Я дал вам пример, чтоб и вы делали то же, что Я сделал вам (Ин 13:3-5, 12-15).

Это создает сцену для «новой заповеди» (Ин 13:34-35). Иисус наставляет учеников любить друг друга, как Он возлюбил их, лишь показав действиями, что означает «любовь»: смиренное служение другим людям. Не требуется особой проницательности, чтобы увидеть: сцена с омовением ног (предваряющая рассказ о Страстях) предвещает смерть Иисуса и интерпретирует ее как акт любви и служения. Дальше, по ходу прощальной беседы, связь между заповедью любви и отдачей жизни проводится напрямую:

Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит жизнь свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам...Сие заповедую вам, да любите друг друга (Ин 15:12-14, 17).

Таким образом, Иоанн, подобно Павлу, видит в смерти Иисуса акт жертвенной любви, устанавливающий крестный путь как норму для ученичества. От членов общины может потребоваться в буквальном смысле умереть друг за друга.

Этот момент очень важен, потому что ссылками на Иоанна порой оправдывают сентиментальное самодовольство в церкви. Однако такое понимание не учитывает выраженно контркультурный характер Иоанновой общины (см. ниже) и недооценивает серьезность Иоаннова призыва к жертвенному служению в общине. Кроме того, согласно Иоанну, Иисус умер ради всего мира (Ин 1:29; 3:16): Бог так возлюбил мир, что отдал на смерть своего единственного Сына. Следовательно, хотя ученики должны в первую очередь проявлять любовь и служение внутри общины, они (продолжая миссию Иисуса к миру!) не могут остаться индифферентными к людям, которые находятся вне верующей общины. Призыв положить жизнь свою может означать гораздо больше, чем то, о чем прямо говорится в «новой заповеди».

Автор Первого послания Иоанна повторяет, что члены общины должны любить друг друга, и вводит прагматический элемент, применяя эту заповедь к проблеме экономической справедливости.

Ибо таково благовествование, которое вы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга... Любовь познали мы в том, что Он положил за нас жизнь свою: и мы должны полагать жизни свои за братьев. А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия? Дети мои! Станем любить не словом или языком, но делом и истиной[14] (1 Ин 3:11, 16-18).

Автор Первого послания Иоанна не раскрывает подробно смысл этого увещевания. Однако очевидно: любовь должна проявляться в определенном поведении. Любовь в общине - это не просто теплые чувства друг к другу, но и действия. И, возможно, разделение имущества - лишь один из примеров того, что «любовь друг к другу» означает на практике. Допустим, мы читаем такую формулировку: «А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам» (1 Ин 3:23). Она носит самый общий характер, но может подразумевать, не оговаривая этого специально, целый спектр требуемого поведения.

Сейчас модно ругать Иоаннову заповедь любви в общине. Дескать, Лука призывает любить ближнего, Матфей - даже и врага, а Иоанн уходит в сектантские настроения. Однако подумаем: сколько на протяжении истории в церкви было раздоров и конфликтов! В этом смысле Иоанновы призывы к любви в общине вовсе не тривиальны. Более того, нужно снова и снова подчеркивать неразрывную связь между любовью к Богу и любовью внутри общины.

Кто говорит: «я люблю Бога», а своих братьев или сестер ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата или сестру, которых видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и своих братьев и сестер (1 Ин 4:20-21).

Возможно, это и не последнее слово христианской этики, но для начала совсем неплохо!

(В) Историческая обстановка. Чтобы правильно понять Иоаннову концепцию Церкви, необходимо учесть конкретные пасторские проблемы, которые эти тексты решают. За последние несколько десятков лет ученые узнали много нового об историческом контексте четвертого Евангелия и Первого послания Иоанна[15] Характерные Иоанновы традиции сложились в тесной общине иудеев, которые уверовали в мессианство Иисуса. Где именно находилась Иоаннова община, точно не известно. По всей вероятности, это была городская община с общинами-сателлитами в других городах (см. 2 и 3 Ин)[16]. Эфес - один из возможных вариантов. На ранней стадии существования общины ее члены жили в мире иудаизма, ходили в синагогу, участвовали в иудейских Праздниках, но при этом старались убедить собратьев-иудеев, что Иисус - Мессия. Не удивительно, что дело у них гладко не пошло, и большинство иудеев их веру в мессианство Иисуса отвергло. Более того, в какой-то момент их вообще отлучили от синагоги.

Произошло это уже после гибели Храма (70 н.э.)[17]. Отлучение, несколько раз упоминаемое в Евангелии (Ин 9:22; 12:42; 16:2), было очень болезненным и оставило глубокие шрамы на общинной традиции. Слово «иудеи» превратилось чуть ли не в оскорбление (см. подробное обсуждение в главе 17), и Иоаннова община заняла оборонительную позицию. Дэвид Ренсбергер точно описывает положение горстки иудеохристиан после той травмы, когда ее объявили aposynagogos («отлученной от синагоги»):

Отлученные христиане были отрезаны от многого из того, что составляло идентичность и структуру их жизни. Отлучение означало социальный остракизм, разрыв отношений с семьей и друзьями и, возможно, экономические неурядицы. Что уж там говорить о проблемах религиозных! Синагогальные собрания, общественные богослужения, праздники и обряды, - все это было для них закрыто. Их толкование Писания не признавалось. Под угрозой оказался весь универсум их взглядов, предпосылок, верований, идеалов и надежд - того, что наполняло смыслом их жизнь в мире иудаизма[18].

Что оставалось делать общине в такой ситуации? Реакция Иоанновых христиан была вполне понятной. Они стали противопоставлять себя синагоге и «миру», месту недружелюбному и ненадежному. Они еще больше подняли ставки, заявив, что Иисус в своем лице заменил и компенсировал все в иудаизме, от чего они теперь оказались отрезаны. Поскольку мир почему-то не признает в Иисусе носителя божественной истины (Ин 1:10-11), жизнь и любовь можно найти теперь только в верующей общине. Такое восприятие отражено в Первом послании Иоанна:

Не дивитесь, братья и сестры, если мир ненавидит вас. Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим друг друга. Кто не любит, пребывает в смерти... Мы знаем, что мы - дети Божьи и что весь мир лежит во зле (1 Ин 3:13-14; 5:19).

Мир лежит во зле. Поэтому, предупреждает автор, «не любите мира и того, что в мире» (1 Ин 2:15). Любовь к миру сбивает общину с пути, «ибо все, что в мире - похоть плоти, похоть очей и тщеславие от богатства - не есть от Отца, но от мира» (1 Ин 2:16). В этих осадных условиях любовь к братьям и сестрам по общине - не только акт самосохранения общины, но и акт пророческого сопротивления. В мире, где царят зло, ненависть и тщеславие от богатства, взаимная любовь членов общины - свет, который во тьме светит, и тьма не в силах его поглотить.

Если читать четвертое Евангелие в его историческом контексте (т.е. как ответ на общинный кризис идентичности), то его призыв к любви внутри общины уже не выглядит таким эксклюзивистским. Скорее, перед нами призыв к единству, обращенный к общине, состоящей из угнетенного меньшинства. К моменту составления Посланий актуальность этого призыва еще более усилилась, ибо в общине появились расколы (см. 1 Ин 2:18-27; 4:1-6; 2 Ин 7-11; 3 Ин 9-10). В такой ситуации Иоаннова заповедь любви - мольба о солидарности в Церкви, которую осаждают внешние и внутренние трудности.

(Г) Социальная передислокация: «Царство Мое не от мира сего». Дэвид Ренсбергер написал важную книгу под названием «Иоаннова вера и освобождающая община». В ней он убедительно доказывает: Иоанн зовет не просто к индивидуальному религиозному обращению или принятию определенных доктрин, - он зовет людей переступить роковую черту и присоединиться к новой общине. Этот шаг влек за собой «опасную социальную передислокацию»[19]. Анализируя рассказ о Никодиме (Ин 3), Ренсбергер показывает, что четвертое Евангелие призывает иудеев, тайно сочувствующих христианам, заявить об этом публично.

По-видимому, четвертый евангелист призывает тайных христиан, занимающих в обществе высокое положение, исповедать Иисуса открыто и присоединиться к гонимой общине. Конечно, это заключало в себе колоссальный риск... Евангелист фактически просит людей из гонителей стать гонимыми. У движения, примкнуть к которому он призывает, в мире нет ни статуса, ни власти, ни места. Они должны потерять свое социальное положение, скатиться по лестнице вниз. Вполне возможно, под угрозой окажется сама их жизнь[20].

Отчуждение Иоанновой общины от своего культурного контекста во многом определяет этику четвертого Евангелия: нельзя стать учеником Иисуса, не отказавшись от привилегий. Само распятие Иисуса - прецедент и символ социального опыта его последователей.

Верующая община - контркультура не только по отношению к иудаизму, но и по отношению к римской власти и культуре. Это хорошо заметно в сцене допроса Иисуса Понтием Пилатом, где Царство Иисуса парадоксальным образом противопоставляется власти Рима. В ответ на вопрос Пилата Иисус отвечает: «Царство Мое не от мира сего», чему ярчайшее доказательство - Его ученики не стали биться, чтобы Его не выдать (Ин 18:36). Когда Пилат говорит, что в его власти распять Иисуса, Иисус утверждает: никакой власти Пилат над Ним не имел бы, если бы Бог не предоставил ему эту временную и ограниченную возможность, чтобы исполнился Его промысел и Иисус был через распятие «вознесен» (Ин 19:10-11). Весь этот диалог подрывает римские притязания на владычество и подчиняет власть римлян власти Бога. Тем самым читатели Евангелия из Иоанновой общины могут совершенно по-новому осмыслить свои взаимоотношения с миром. Снова Ренсбергер:

Владычество Бога Иисус противопоставляет владычеству кесаря. Но Божье владычество, в отличие от владычества мира сего, не завоевывается силой... Речь идет прежде всего о революции сознания, переходе от верности мирскому идолопоклонству и угнетению к верности истине Божьей, истине, которая делает человека свободным... Верность владычеству Божьему через Иисуса Царя подрывает устройство мира сего, и только она подрывает его по-настоящему[21].

Перед людьми стоит жесткий выбор: либо царство мира сего, либо Царство Иисуса. Поэтому ответ первосвященников заключает в себе дополнительный смысл: «Нет у нас царя кроме кесаря» (Ин 19:15). Этой циничной фразой они фактически отвергают Бога Израилева и встают на сторону мира сего. Иоанн же призывает читателей сделать противоположный выбор и сказать: «Нет у нас царя, кроме Иисуса», - невзирая на те социальные последствия, которые принесет такая бескомпромиссность.