Наше обсуждение подтвердило обязанность Церкви прививать своим членам уважение к иудаизму и еврейскому народу. Ради этой цели Церковь должна не упускать ни малейшей возможности для диалога. Многие христиане, к сожалению, не имеют представления о еврейской истории и литургии. Незнакомство с иудаизмом не только укрепляет предрассудки, но и мешает Церкви разобраться в собственной истории и вере. Первоочередная задача - образование. Рука об руку с обязанностью Церкви распространять знания об иудаизме идет задача критически изучать собственные традиции и разоблачать те лживые и злопыхательские искажения, которые до сих пор таятся в нашем учении и проповеди.

Однажды в Атланте на занятиях в воскресной школе для взрослых кто-то высказал мнение: мол, Иисус освободил нас от чудовищной концепции иудаизма - оправдания делами. «Евреи вынуждены соблюдать все заповеди и живут в постоянном страхе перед Божьим гневом, - заявил этот человек, - а Иисус явился научить нас, что от нас требуется лишь одно: любить Бога всем сердцем, всей душой и всеми силами». Когда я напомнил этому слушателю, что Иисус здесь попросту цитирует текст Втор 6:5, составлявший часть Шема - молитвы, которую дважды в день повторяет каждый еврей[54], - он мне попросту не поверил, пока мы вместе не открыли Ветхий Завет на нужной странице. Подобные недоразумения кажутся забавными, но на самом деле это симптом весьма серьезной проблемы Церкви. В тот день на занятиях в воскресной школе у многих взрослых христиан, воспитанных в церковной общине, произошел сдвиг парадигмы в понимании иудаизма, и в конечном счете такого рода сдвиг приводит к соответствующему сдвигу в нашем понимании христианства.

И в местных общинах, и синагогах, и на крупных экуменических конференциях, и в работе ученых семинаров мы должны всячески поощрять развернутый диалог между евреями и христианами и глубокое изучение традиций друг друга. «Диалог» - это отнюдь не отказ от различий, не нивелирование различных убеждений. Я также не призываю к своего рода культурному обмену. По мере развития диалога будут возникать ситуации, когда представители обеих сторон смогут адекватно обсудить истинность и сравнительную ценность своих верований. Общение становится насущным только тогда, когда собеседники страстно убеждены, что решают важнейшие, главные вопросы. Любой диалог такого рода между евреями и христианами полон напряжения и подводных камней, особенно с учетом нашего печального прошлого. Мы продвигаемся вперед лишь милостью Божьей.

В начале этого раздела я указывал, что представленные в Новом Завете позиции христиан по отношению к иудаизму могут послужить парадигмой для христианской этики в области этнических и расовых конфликтов вообще. Здесь нет возможности рассмотреть эту гипотезу подробно, но отметим, что аргументацию придется разделить по крайней мере на две части.

Во-первых, Новый Завет с большой силой побуждает нас преодолеть этнические разногласия внутри Церкви. В Антиохии Павел открыто обличает Петра за то, что Петр вместе со своими сторонниками воздерживается от братских трапез с языкохристианами. Павел считал такое поведение не только оскорбительным по отношению к обращенным из язычников, но даже извращением евангельской истины (Гал 2:11-14). Разделять Церковь по этническим признакам или по тому, кто от какой пищи воздерживается, означает вновь вводить принцип разделения, уничтоженный смертью Христовой, то есть «Христос напрасно умер» - так рассуждает Павел. Церковь - знамение эсхатологического примирения мира в Боге, община, где «нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал 3:28). Единение христиан за братской трапезой, преодолевающее этнические разделения, это внешний и видимый знак полного уничтожения подобных барьеров, прообраз эсхатологического пира народа Божьего. Вот почему Павел утверждает, что в том антиохийском инциденте на карту была поставлена истина Евангелия.

В Деяниях Апостолов Лука рассказывает о том, как Петр вместе с иерусалимской церковью пришел к сходному выводу: «Бог нелицеприятен»» (10:34) и принял бывшего язычника Корнилия вместе со всеми домочадцами в общину через крещение без обрезания (Деян 10:1-11:18). В видении голос свыше сказал Петру: «Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (10:15). Так Петр пришел к пониманию своей обязанности проповедовать Евангелие нечистому язычнику Корнилию. По мере того как разворачивается повествование, Бог подтверждает истину этого видения, излив Святого Духа на Корнилия и его дом. Судя по тому, как много места Лука отводит этому событию и его обсуждению на Иерусалимском соборе (15:1-35), эта проблема была принципиально важна для его концепции развития Церкви: Церковь призвана стать общиной, которая сметет этнические барьеры, понесет Евангелие «во все концы Земли» и объединит евреев с язычниками. Интересно отметить, что на первом этапе становления Церкви пришлось преодолевать негативное отношение отнюдь не к евреям, а к язычникам. Но с какой бы стороны ни возводились барьеры, Святой Дух рушит их, созидая единый народ Божий.

Такое учение о Церкви находит дальнейшее богословское обоснование в Еф 2:11-22. Язычники, которые были прежде «отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире», теперь «стали близки Кровию Христовой».

Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем. И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе. Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф 2:14-19).

Крестом созидается единая новая община. Видимое единство Церкви - это внешнее проявление «тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все» (3:9-10). Единство Евангелия неразрывно связано с существованием этой новой общины во Христе, которая поэтому должна «сохранять единство духа в союзе мира» (4:3).

Новый Завет предъявляет Церкви более чем убедительную парадигму, согласно которой она должна превратиться в общину, преодолевшую все расовые и этнические разногласия. В той мере, в какой Церковь осуществляет реальность этого идеала, она оказывает огромное влияние на общество; если же не живет в согласии с этой реальностью, подрывает истину Евангелия. Наглядные примеры обоих вариантов развития мы наблюдали в пору борьбы за гражданские права негров в США в 1950-е и 1960-е годы и во время сравнительно недавних событий в Южной Африке. Продолжающийся и в 1990-х годах расовый сепаратизм американских общин - тревожный симптом неверности Богу, который лишь усугубляет расовые напряжения во всей нашей цивилизации.

Но как быть с расовыми конфликтами за пределами Церкви? Это уже вторая - и гораздо более сложная - стадия обсуждения. Узрев однажды видение своей жизни - как зримого воплощения нового творения, в котором все расовые и этнические разногласия преодолены за трапезой Господней, - как может народ Христов продолжать питать враждебность к «чужакам»? Если Бог - Творец всего мира, желающий в конце концов искупить все творение; если смерть Христова - то средство, с помощью которого Богу было угодно «примирить с собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное» (Кол 1:20), - то как может Церковь, призванная нести неискупленному миру весть о примирении с Богом (2 Кор 5:17-20), презирать или отвергать людей какой-либо национальности или наречия, независимо от того, христиане они или нет?! Более того: на Церковь возложено «служение примирения» во всем мире. Иными словами, Церковь призвана распространять то призвание, какое некогда принадлежало Израилю: Я сделаю тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли (Ис 49:6). Если сущность христианской общины понимается таким образом, участие в любого рода апартеиде или межрасовой ненависти становится немыслимым, а внутри Церкви этнические разделения превращаются в отрицание истины Евангелия. Вот почему расизм - ересь. Среди неотложных прагматических задач Церкви на 1990-е годы первой следует назвать формирование общин, ищущих примирения поверх этнических и расовых барьеров.