Ни одна книга Нового Завета не проникнута столь глубоко эсхатологической тематикой, как Апокалипсис. От начала («время близко» 1:3) до конца («приди, Господи Иисусе!» 22:20) автор горячо ожидает скорого наступления божественного суда и восстановления мира. Это очевидно и не требует доказательства. Однако возникает вопрос: как влияет апокалиптическая эсхатология книги на ее нравственную концепцию? Здесь уместны следующие замечания.

Первое. Надежда на будущее важна для критики нынешнего порядка. Лишь пророческое видение эсхатологического спасения дает возможность верующей общине распознать ложь и иллюзии зверя и лжепророка. Таким образом апокалиптическая эсхатология укрепляет возможность сопротивления несправедливому устройству мира сего. И лишь надежда на окончательное оправдание дает мученикам уверенность при сопротивлении силе зверя. Как работает эта логика, легко увидеть на примере Откр 14. В стихах 1-5 описываются 144000 искупленных, которые стоят с Агнцем на горе Сион. Стихи 6-7 возвещают, что час Суда близок. В стихах 811 описывается падение «Вавилона великого» и мука тех, кто поклонялся зверю. В стихе 12 резюмируется значение этих видений:

Здесь терпение святых, соблюдающих заповеди Божий и веру в Иисуса.

Автор заповедует следовать постоянству тех, кто отмечен Агнцем (14:1), а не зверем (14:9)[24]. Видение конца дает основание для призыва Церкви к стойкости и жизни согласно иному устройству, образец которому - Иисус, верный свидетель. Конечный триумф этого альтернативного порядка неизбежен и близок, ибо обещает Иисус: «Гряду скоро!» (22:20).

Второе. Между тем, в период ожидания эсхатологическое видение обеспечивает утешение. (Этот элемент утешения гораздо сильнее выражен в Апокалипсисе, чем у Марка, который развивает во многом сходную апокалиптическую эсхатологию.) О судьбе того множества людей, что пройдут через «великое испытание», ангел говорит:

Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной; ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод, и отрет Бог всякую слезу с очей их (Откр 7:16-17).

Это обетование предвосхищает видение Нового Иерусалима:

[Бог] будет обитать с ними; они будут Его народом, и сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло (Откр 21:3-4).

Хотя эти поэтические описания говорят о будущем, они очень важны для настоящего, ибо предлагают утешение плачущим и страждущим, уверяя их в любви Божьей. Любви, которая ведет их через все испытания.

Третье. Угроза Суда как основание для послушания имплицитно присутствует в Апокалипсисе (напр., 20:11-15), но ее роль существенно меньше, чем, скажем, в Евангелии от Матфея. Поскольку Апокалипсис адресован только избранной общине, он практически не выказывает интереса к призванию аутсайдеров к покаянию. Собственно, один отрывок даже наводит на мысль, что для покаяния осталось слишком мало времени:

Не запечатывай слов пророчества этой книги, ибо время близко. Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святой да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его (Откр 22:10-12).

Более важную роль играют позитивные эсхатологические награды, обещанные «побеждающим», Церкви. Например:

Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божья (Откр 2:76).

«Побеждать» - значит, остаться верным, как бы ни препятствовал этому мир сей. Как отмечает Шраге, это слово «наводит на мысль о борьбе, присущей христианской жизни в межвременье»[25]. Таким образом, слово эсхатологического обетования дает Церкви мотивацию не сломаться в страданиях и терпеть, храня верность.

В свете этих наблюдений было бы неверно говорить, что эсхатология Апокалипсиса внушает читателям пассивность. Совсем наоборот! Она зовет их к бодрости и сопротивлению соблазнам века сего, а также к активному послушанию милостивому Богу, который желает сотворить все новое. Нельзя назвать эсхатологию Апокалипсиса и потусторонней: заметим, что Новый Иерусалим сходит с небес на землю, и в провозвестии об окончательном спасении говорится об «обитании Бога с людьми» (21:2-3), а не наоборот. Правда, это происходит на «новом небе и новой земле» (21:1), но это означает - в Апокалипсисе, как и в пророческих видениях, которые он использует (Ис 65:17-25; 66:22), -что Бог искупил и преобразил творение, а не отменил его.