До сих пор я планомерно уклонялся от рассмотрения еще одного аспекта проблемы: аборт как политическая составляющая жизни США. Я не хотел переходить к этому разговору, пока не станет вполне ясно, каким образом Новый Завет может повлиять на христианскую Церковь при решении этой сложнейшей проблемы. Но теперь в свете проведенной дискуссии мы можем задать вопрос: а что должна в связи со всем этим делать Церковь? Каким образом мы можем воплотить здесь и сейчас, в дебатах за аборт и против, Слово Божье?

Начнем с того, что мы не можем добиться морального консенсуса в постхристианской культуре. Проблема допустимости или недопустимости аборта вызывает в Соединенных Штатах глубокий раскол, потому что нет единой культуры и этики, которой мы могли бы руководствоваться в этой области. Нужно осознать тщетность любых попыток навязать государству христианское учение об абортах. Это не означает, что мы допускаем дуализм и разделение жизни на независимые части - духовную и светскую или что мы признаем пресловутое «право на индивидуальный выбор», - просто мы видим, что убеждения, побуждающие нас противиться абортам, понятны лишь внутри символического мира Писания. Наше сопротивление абортам приобретает смысл лишь в свете Евангелия Иисуса Христа: мы занимаем по отношению к нашей культуре то же положение, что ранняя Церковь - по отношению к культуре Римской империи. Тем самым первостепенной задачей христианской общины в данной области становится формирование живого свидетельства, которое показало бы миру Евангелие в действии.

Вот почему гневные протесты против абортов, вперемежку с угрозами и оскорблениями, неэффективны и противоречат сути христианства: они демонстрируют отнюдь не Евангелие в действии, а совершенно иной дух. А уж те случаи, когда активисты борьбы с абортами прибегали к насилию, взрывая больницы или убивая врачей, и вовсе несовместимы с Евангелием. (См. главу 14 о неприменимости насилия даже ради правого дела). Но даже мирные усилия законодательно запретить аборты попросту обречены на провал в нынешней культурной атмосфере. Миру нужно указать иной путь, а не вынуждать законом отказываться от того, что он привык считать своим «правом»[24].

Как должна действовать Церковь в подобных обстоятельствах? Первая и главная задача общины - поступать в соответствии со своей верой и принимать жизнь как дар Божий. Уильям Дерленд пишет:

Не стоит требовать от государства, чтобы оно принуждало женщин доводить беременность до родов или, напротив, разрешало им пресекать ее. Бог призывает нас быть особым народом, отдельной общиной - свидетельствовать в обличение миру, любить и утешать тех, кому мир причинил боль. Если бы ту энергию, которую нынче тратят, пытаясь повлиять на приговор Верховного Суда, направить на создание разумной альтернативы аборту, системы поддержки и полномасштабного попечения для женщин, ставших жертвами насилия, для «нежеланных» детей и для семей, страдающих от бедности, болезней или домашнего насилия, быть может, в нашей среде зародилась бы истинно христианская община - свет народам и верное прибежище нуждающимся[25].

Такое же видение вдохновляет Билла Тилберта, пресвитерианского пастора из Колорадо, который проводит интересную аналогию между антивоенной борьбой и борьбой против абортов.

В 1960-е и 1970-е пацифисты выступали с антивоенным лозунгом: «А что если объявят войну и никто не пойдет?» Что будет, если правительство объявит войну, а весь народ попросту откажется в ней участвовать? Что будет, если абортарии не трогать, но женщины в них не придут? Если аборт останется законным, но никто не станет принимать такое решение? Никакие реформы, никакие пикеты возле абортариев и ожесточенная полемика не положат конец абортам. История Церкви на протяжении всех веков была историей постепенных перемен, осуществлявшихся в обществе благодаря той альтернативной концепции жизни, которую Церковь демонстрировала миру и сама активно проживала. Хватит твердить нашим неверующим ближним, что они живут неправильно, - лучше обнаружим власть Евангелия в нашей жизни... Позвольте задать вам вопрос: какая сила перевесит? Десять тысяч человек, демонстрирующих на улице перед абортариями и осыпающих оскорблениями идущих туда женщин, или десять тысяч калифорнийцев, направивших в столицу штата официальное заявление: они готовы усыновить всех нежеланных детей любого возраста и цвета кожи, с любыми недугами и любить каждого ребенка во имя Иисуса Христа?![26]

Заметьте, что в обеих цитатах выделяется роль Церкви как свидетеля. Церковь свидетельствует неверующему миру своей активной готовностью принять ответственность за нуждающихся, позаботиться о женщинах и детях, которые в противном случае окажутся жертвами господствующей системы ценностей.

Этой же богословской и специально церковной логикой проникнута «Даремская Декларация», манифест против аборта, обращение группы пасторов и богословов Объединенной методистской церкви к своей Церкви - не к законодателям и не к средствам массовой информации, но к общине верующих. Манифест завершается рядом обетов:

Мы обязуемся, с Божьей помощью, стать Церковью, которая гостеприимно обеспечит надежное убежище так называемым «нежеланным детям» и их матерям. Мы с радостью примем и щедро поддержим - молитвой, участием, деньгами - и мать, и дитя. В том числе мы постараемся убедить биологического отца стать своему ребенку настоящим отцом[27].

Подобными обязательствами не разбрасываются. Если церковь реально попытается осуществить такой обет, у нее быстро начнут таять ресурсы и члены церкви вынуждены будут пойти на значительные жертвы. Иными словами, эта община будет жить по евангельским законам.

Уильям Уиллимон передает рассказ о том, как несколько священников обсуждали моральную сторону аборта. Один из них утверждал, что в иных случаях аборт допустим, ведь девочка-подросток, например, не может самостоятельно вырастить ребенка. Однако чернокожий священник, настоятель большого афроамериканского прихода, выявил другую сторону проблемы:

У нас тоже такое случается. В прошлом месяце в моем приходе стала матерью четырнадцатилетняя девочка. В ближайшее воскресение будут крестины, - сообщил он.

И вы считаете, что она способна воспитать малыша? - возмутился его собеседник.

Разумеется, нет, - отвечал пастор. - Четырнадцатилетняя девочка не может вырастить ребенка. Да и не всякая тридцатилетняя женщина сумеет. Никому не под силу самостоятельно поднять ребенка.

Как же вы поступаете с младенцами? - спросил кто-то еще.

Мы крестим их, а потом растим все вместе. Что касается этой четырнадцатилетней девочки, мы передали ее малыша на воспитание паре пенсионеров, у которых достаточно времени и жизненного опыта для воспитания детей. Они будут воспитывать мамочку вместе с ребенком. Вот как мы это делаем[28].

Только община, где привилось столь самоотверженное служение, может достоверно свидетельствовать перед государством против абортов. Здесь мы видим, как Евангелие во всей полноте воплощается в жизни общины, и она до такой степени формируется Писанием, что три ключевых образа, к которым мы прибегали на протяжении всей книги, могут быть применены уже к «прочтению» действий этой церкви. Община: церковь принимает на себя ответственность за беременную девочку. Крест: девочка должна пережить стыд и физический дискомфорт беременности, а пожилая пара пожертвует ради беспомощного младенца комфортом и свободой. Новое творение, крещение младенцев - знак того, что разрушительная власть мира сломлена и ребенок получает благодать Божью и надежду на будущее[29]. Вот, в сжатом виде, вся этика Нового Завета! Пока община народа Божьего живет в осознанном послушании Слову Божьему, мы вновь и вновь будем находить такие исполненные благодати совпадения между библейской историей и сегодняшним днем.