Труды св. Епифания известны более всего по причине того, что они представляют собой источники, востребованные текстуальными критиками Нового Завета и историками ранней Церкви. Помимо исследования его роли в оригенистских спорах, ученые уделяли внимание выявлению источников сочинений св. Епифания, а также оценке надежности его свидетельств о многочисленных важных еретических движениях, им описанных; сам по себе св. Епифаний интересовал исследователей очень мало. Это не так удивительно, однако в его жизни и сочинениях присутствуют черты, которые хорошо иллюстрируют обстановку в Церкви в то время.

Немногие считали св. Епифания оригинальным мыслителем или привлекательной личностью; однако в некотором смысле интерес представляет именно его полный нетерпимости консерватизм. Сам факт, что он, по–видимому, полагается более на провозглашение формул, чем на тщательную аргументацию, является полезным напоминанием о том, что ортодоксальное тринитарное учение победило в Церкви не с помощью глубокомысленных философских рассуждений или тщательно обоснованных разъяснений, которые мы находим, например, в трактатах Великих Каппадокийцев, а через постоянное и не допускающее сомнений утверждение в жизни Церкви, в качестве подкрепления пользуясь политической силой, а также презрительным предубеждением против любых возможных альтернатив. Как ученого, по сообщениям, владевшего пятью языками, и как защитника единой истинной веры святой Вселенской Церкви, св. Епифания можно сравнить с Евсевием, однако между ними имеются и явные различия: там, где Евсевий искал истину, св. Епифаний отыскивал ошибки, полагая, что κακοπιστία («зловерие») хуже, чем απιστία («неверие»)[999].