Каппадокийцы были образованными церковными иерархами, воспитанными в традициях христианской апологетики и богословия и с головой ушедшими в нравственную, литургическую и мистическую жизнь христианской общины. Считается, что св. Василий Великий реформировал литургию в своем кафедральном соборе в Кесарии[867]и что его сочинение «О Святом Духе» было написано в защиту определенных нововведений. Действительно, заслуги святителя в этой области не вызывают сомнений. Не исключено, что Литургия св. Василия Великого, до сих пор совершаемая по особым случаям в Православной Церкви, действительно восходит к нему, хотя заслугой святителя было, скорее всего, исправление и расширение более ранней версии литургии, нежели в создание совершенно нового чинопоследования[868].

Значительная часть произведений отцов Каппадокийцев написана в форме бесед или проповедей, в которых святители предстают в роли пастырей, учителей и церковных иерархов[869]. Так, корпус сочинений св. Григория Назианзина, за исключением его «Посланий» и «Поэм», состоит из сорока пяти «Слов», которые, по всей видимости, являются собранием его лучших проповедей. Как уже отмечалось, они написаны по всем правилам тогдашнего риторического искусства и не являются экзегетическими беседами, что, впрочем, не мешает многим из них иметь отношение к определенному событию и повествовать о некоторых насущных проблемах. Например, попытка св. Григория избежать рукоположения дает ему повод к написанию оправдания, которому потом суждено будет стать классическим перечнем обязанностей священника[870]. Ужасный ливень погубил посевы прихожан его отца — и св. Григорий произносит речь, призывая к покаянию перед лицом Божия гнева[871]. Что же касается большого количества панегириков и блестящих похвальных слов в честь великих личностей, то многие из них были написаны ко дню определенного святого или произнесены по случаю чьей–либо кончины. Литургические проповеди св. Григория — прекрасное изложение сути христианского благовестия, облаченное в одежды риторики и ветхозаветной типологии. Несмотря на все свои недостатки, св. Григорий хорошо понимал потребности своей паствы; он знал, как при случае оказаться на высоте, и явно находился под влиянием литургического распорядка христианского года.

Сохранились и некоторые из проповедей св. Василия[872]. Одни из них написаны на праздники; другие посвящены обязанностям христианина, таким, как пост; третьи обличают пороки — гнев, алчность, пьянство, зависть; четвертые прославляют добродетели — например смирение. В некоторых обсуждается проблема зла и Божественного Промысла — поводом к одной из таких проповедей послужили засуха и голод. И хотя св. Василий использовал инструменты тогдашней риторики для выражения своих идей, все же пастырский и нравственный интерес перевешивал в его случае желание доставить удовольствие своим слушателям.

Св. Григорий Нисский тоже оставил разного рода беседы и речи[873]. В числе его произведений: проповеди на праздничные дни, несколько гомилий, посвященных нравственным и догматическим вопросам, панегирики святым и три надгробные речи, произнесенные в Константинополе, две из которых — на смерть дочери и жены императора — свидетельствуют о его высокой репутации как оратора. Действительно, стиль св. Григория Нисского принято считать более эмоциональным и подчеркнуто риторическим, нежели у двух других Каппадокийцев.

Св. Василий и его брат проповедовали также на экзегетические темы. Для них характерны серии проповедей, последовательно толкующих библейские книги. Так, «Шестоднев» — комментарий св. Василия на историю творения в книге Бытия — имеет форму девяти бесед. Святителю принадлежат также тринадцать бесед на Псалмы. Восемь бесед св. Григория на Екклесиаста, пятнадцать — на Песнь песней и восемь — на Блаженства — относятся к числу его важнейших «мистических» произведений[874].

Св. Василий не писал комментариев в собственном смысле слова, однако его методы толкования очевидны из его бесед и других произведений. Он редко обращался к аллегории, хотя и любил извлекать из текстов нравоучения и часто находил в Свящ. Писании подтверждение своим суровым аскетическим правилам. Его брат, напротив, был склонен к «духовным» толкованиям и, в частности, следовал Оригену в своем аллегорическом толковании Песни песней. Несмотря на это, св. Григорий чувствовал себя обязанным написать «Защитительное слово» на «Шестоднев», чтобы исправить неверную интерпретацию этого сочинения, а также дополнить его трактатом о создании человека — «Об устроении человека»[875]. Стоит отметить, что в обеих этих работах святитель следует примеру св. Василия и старается избегать аллегорий. Трактат «Об устроении человека» содержит важнейшие положения антропологии св. Григория, в частности касающиеся создания человека по образу Божию и проистекающих из этого следствий. Св. Григорий немного колеблется между расхожим в ту эпоху дуалистическим пониманием природы человека и утверждением, что человек является венцом и завершением Божественного творения; но в целом представление о том, что власть человека над миром входит в творческий замысла Бога, у святителя доминирует[876]. Диалог с Макриной в «О душе и воскресении» продолжает разрабатывать понятие о целостной тварной личности, состоящей из души и тела, подлежащей восстановлению и преображению[877].

Сочинение «О жизни Моисея»[878], пожалуй, лучший пример экзегетического метода св. Григория и одновременно прекрасное изложение его богословия. Произведение делится на две части, первая из которых резюмирует историческую жизнь Моисея, как она изложена в книгах Исход и Числа, а вторая представляет жизнь пророка как символ восхождения души к Богу через очищение, отрешение тела, вхождение во мрак и экстаз. Может показаться, что аллегорический метод становится здесь преобладающим, однако св. Григорий избегает множественности значений и следит за последовательностью изложения (ακολουθία), а также за предметом и целью (σκοπός) текста, которые и направляют аллегорию[879].

Неменьшее значение имеют и аскетические произведения св. Григория[880]. Как уже отмечалось, самым ранним сочинением святителя, написанным им еще до рукоположения в епископы Ниссы, был трактат «О девстве», в котором аскетизм уже рассматривался как путь духовного восхождения. Недавно открытая полная версияDe Institute Christiano(«О цели жизни по Богу и об истинном подвижничестве») позволяет считать этот трактат кульминацией аскетической мысли св. Григория[881]. К числу важных произведений относятся также трактаты «О совершенстве» и «Жизнеописание Макрины» — биография сестры святителя, призванная служить будущему аскету идеалом для подражания[882].

Св. Григорий Нисский является, безусловно, самым плодовитым писателем среди св. отцов Каппадокийцев. Помимо уже упомянутых работ необходимо обратить внимание на его «Большое огласительное слово»[883], представляющее собой важную попытку дать краткое изложение христианского богословия. Это произведение призвано помочь наставникам христианского учения в их огласительной работе с обращенными. «Слово» содержит учение о Святой Троице, описывает событие искупления во Христе, которое устраняет результат грехопадения и освобождает человека из рук диавола, и, наконец, указывает средства достижения спасения, к которым относятся искренняя вера и таинства Церкви.

Значение свв. отцов Каппадокийцев не ограничивается историей догматики. Мы должны обращаться к их сочинениям, если хотим понять церковную жизнь IV столетия с ее конфликтами, духовным богатством, жизненной силой и догматической борьбой.

Для дальнейшего чтения

Источники

Srawley, J. R., 1917. The Catechetical Oration of Gregory of Nyssa, London: SPCK.

NB. Другие переводы и исследования по данной теме см. в вышеприведенном тексте.