Император Юлиан Отступник был автором язвительного сочинения «Против галилеян», сила которого была обусловлена тем, что он знал религию изнутри, был знаком с ее апологетикой и мог цитировать ее Свящ. Писание. Св. Кирилл посвятил свое ответное сочинение императору–христианину Феодосию и обосновал необходимость этой работы, написанной спустя восемьдесят или девяносто лет после сочинения Юлиана, тем, что вера многих людей была поколеблена доводами, изложенными Юлианом. Язычество все еще было реальной силой в Александрии и во многом вдохновлялось сочинением Юлиана. В первой книге св. Кирилл, обильно цитируя большое количество классических авторов, старался показать, что Свящ. Писание — памятник более древний и имеющий в себе больше истины, чем известные греческие литературные и философские сочинения. Труд «Против Юлиана» рассматривался как главное доказательство классической образованности св. Кирилла. По другим источникам он предстает как фигура исключительно церковная, и если бы не эта апологетическая работа, то наличие у него классического образования было бы под вопросом[1503], особенно если учесть, что изысканным риторическим стилем он не обладал. Затем Р. М. Грант[1504]доказал, что знания св. Кирилла в области греческой литературы обусловлены его самостоятельным чтением, которым он занимался ради опровержения Юлиана, однако часто он следовал ссылкам, содержащимся в сочинении Евсевия «Евангельское приготовление»(Preparatio Evangelica)и в трудах прочих христианских авторов.

Начиная со второй книги, св. Кирилл цитирует отрывки из сочинения Юлиана и начинает опровергать их, подобно тому как это делал Ориген в своем ответе Цельсу. На основе этих цитат — некоторые из них весьма пространны — стала возможна реконструкция первой книги труда Юлиана[1505], хотя до некоторой степени она сомнительна, поскольку св. Кирилл утверждает, что материал из трактата Юлиана он подверг переработке, чтобы убрать повторы и сгруппировать смежные темы. К тому же св. Кирилл постарался не приводить прямые выпады Юлиана против Христа и прочее, что могло бы развратить умы христиан. От труда св. Кирилла сохранилось десять книг, и они охватывают лишь первую книгу полемического трактата Юлиана, состоявшего из трех книг. Также обнаружены фрагменты других книг на греческом и сирийском.

С обеих сторон — языческой и христианской — мы видим аргументы[1506], не отличающиеся коренным образом от тех, которые содержались в более ранних сочинениях Цельса и Оригена. Юлиан считает, что Платон лучше Моисея, и критикует рассказы о творении и грехопадении из книги Бытия. Он мог выразить это довольно эффектно, поскольку сам читал Свящ. Писание. Моисей не учил о творении из ничего(creatio ex nihilo),поскольку из его рассказа видно, что «бездна», «тьма» и «воды» уже существовали; не сообщается о том, чтобы Бог евреев создал что–нибудь бестелесное — просто Он поменял порядок уже существовавшего. Змей на самом деле был благодетелем человечества, поскольку способность различать добро и зло составляет человеческую мудрость. Этот рассказ представляет Бога в невыгодном свете — Он оказывается нетерпимым ревнителем о Своих правах и могуществе. В любом случае все это всего лишь мифы — не больше, чем мифы греков. Что можно сказать по поводу говорящего змея? Юлиан отвергает покровительство некоего Бога, Которого беспокоит лишь судьба маленького племени, недавно осевшего в Палестине; описание Божественного гнева и возмущения представляет собой антропоморфизм. Философы учили о Боге — Творце и всеобщем Отце всего сущего, призывая людей подражать богам, лишенным страстей и эмоций. Христиане не придерживаются учений апостолов; ведь Павел, Матфей, Лука и Марк не называли Иисуса Богом, это делал лишь Иоанн. Заявление об исполнении пророчеств сопряжено с подделками, причем даже не очень качественными, поскольку Матфей и Лука расходятся в описании происхождения Иисуса. Юлиан также повторяет аргумент своих предшественников — о превосходстве эллинской культуры, учености, военного искусства и политики. Если Свящ. Писание и является адекватным источником, то зачем тогда христиане проявляют интерес к языческой учености?

Ответ св. Кирилла содержит все недостатки, вытекающие из его пристрастности. Он нападает на греческие мифы, при этом не замечая остроты критики Свящ. Писания. Защищая его, он апеллирует к духовному смыслу, который обнаруживается с помощью аллегории, и таким образом доказывает, что Ветхий Завет, вопреки утверждениям Юлиана, содержит учения о Церкви, о Троице и прочие. Евреи сами неверно понимали свое Писание. Но, за исключением первой книги, ответ св. Кирилла носит весьма фрагментарный характер — сосредоточивается на отдельных моментах и не представляет попытки синтеза, построения цельного ответа на выдвинутое Юлианом обвинение, взятое в совокупности. В очередной раз св. Кирилл показал свою привязанность к традициям прошлого, в данном случае — к старым апологетическим аргументам святых отцов, хотя он вполне мог бы приспособить их к решению непосредственно стоящей перед ним задачи. Но, несмотря на все недочеты этого трактата, он был встречен с одобрением и восхищением как необходимый инструмент в продолжающейся борьбе с язычеством; к тому же этот труд способствовал сглаживанию противоречий, по–прежнему существовавших между Антиохийской и Александрийской кафедрами.