Одно из последних предприятий Феодорита заключалось в составлении энциклопедии ересей: это сочинение получило названиеCompendium haereticorum fabularum(«Собрание еретических басней»)[1562]. Таким образом, Феодорит проявил себя еще в одном виде церковной литературы. Странно, что, по–видимому, он не использовал труд св. Епифания. Он перечисляет сочинения, к которым обращался; среди них работы св. Иустина, св. Иринея, св. Климента, Оригена, Евсевия, Диодора и других авторов, однако св. Епифания в этом списке нет. В отличие от Епифания, Феодорит прибег к логической, а не генеалогической организации материала. Первая книга охватывает ереси, в рамках которых исповедуется иной Творец и имеются докетические представления о Христе: сюда входят все гностические движения от Симона Волхва до манихейства. Вторая книга посвящена учениям противоположной направленности — тем, в которых признается единый Бог, но Христос считается лишь человеком; в этот тип Феодорит заносит эвионитов, Феодота, Павла Самосатского, Савеллия и Маркелла. В третьей книге рассматриваются разнообразные ереси, находящиеся между этими двумя крайностями: монтанисты, новациане, четыредесятники и прочие, во многих отношениях близкие к ортодоксии. В четвертой книге речь идет о новых ересях, под которыми Феодорит подразумевает учения, возникшие после Никейского Собора: рассмотрены ереси Ария, Евномия, Аполлинария и других, наряду с донатистами и мелетианами. В этой книге имеется и раздел, посвященный Евтихию, а также, что более удивительно, Несторию. По–видимому, следует отмести предположение об интерполяции; ведь Феодорит писал этот труд после Халкидона и, возможно, опасался репрессий, в случае если отсутствие в этой книге Нестория будет бросаться в глаза. Пятую книгу можно считать его версией трактатаDe principiis(«О началах»); в ней излагается православное учение, которое начинается с αρχή («Первоначала») и включает в себя разделы о Боге, творении, ангелах, демонах, человеке, Промысле, домостроительстве (οικονομία) Спасителя, о христологических вопросах, крещении, Суде, конце света и о различных этических вопросах.

В своих апологетических посланиях Феодорит оставил три слегка различающихся списка своих ранних сочинений[1563], указывая, что некоторые из них были написаны двадцать, другие — восемнадцать, пятнадцать или двенадцать лет назад. Он сделал это с целью доказать, что всегда был православным, но эти указания важны по причине того, что многие из перечисленных им сочинений могут быть соотнесены с дошедшими до нас трактатами, и можно сделать предположения о дате написания каждого из них[1564]. Неоднородность списков говорит о широте и разнообразии его литературных достижений: он писал сочинения против еретиков: Ария, Евномия, Аполлинария, Маркиона и других; против евреев, язычников, персидских волхвов; о Промысле, богословии и Воплощении; книгу о мистике и жития святых; комментарии на книги пророков и послания апостола Павла. Также известно, что он написал «Церковную Историю», а в поздний период — энциклопедию ересей и «Вопросы» на исторические книги Ветхого Завета; помимо этого, его перу принадлежат послания и разнообразные полемические трактаты. Список действительно впечатляющий, и было бы совсем не удивительно, если бы многие его тексты носили подражательный характер.

Так некогда и оценивали наследие Феодорита — его рассматривали лишь как подражателя и пересказчика, чьи труды основывались на том, что было ранее написано христианскими историками, апологетами и экзегетами. Любопытно, что в новейших исследованиях более пристальный взгляд на труды Феодорйта показывает, что он в действительности сделал незаурядный вклад в каждую из сфер, что он не просто слепо переписывал, а преобразовывал унаследованное, придавая материалу форму и ясность, которые привлекали читателей.

Конечно, у Феодорита не было специального намерения проявить оригинальность. Он хотел всего лишь сохранить традицию, основанную на Свящ. Писании и трудах святых отцов, толковавших его. Но, по–видимому, понял, что невозможно выполнить эту задачу одним лишь повторением написанного, что должно быть место для исследования, пересмотра, новых формулировок — ведь его окружали новые проблемы и обстоятельства. Каждое поколение, распространяя ортодоксальное учение Церкви, сталкивалось с задачей усвоения традиции и ее применения в соответствующей ситуации. Феодорит оставался верен своим друзьям, но в то же время отказался от крайностей антиохийского богословия и экзегезы ради сохранения целостности и единства христианской традиции. Его несколько воинственный тон в «Церковной истории», его неудачи в вероучительных спорах не должны затмевать его подлинно христианскую личность. Будучи подвижником и пастырем, он выражал тенденции V столетия, перекидывая мост между различными слоями культур, между обществом язычников и христиан; он оказался церковным служителем, чьи интересы и способности были чрезвычайно широки.