Этот случай произошел в ходе роковой поездки св. Епифания в Палестину в 393 г., когда и разгорелись оригенистские споры. По научению св. Епифания, от монастырей Руфина и блж. Иеронима потребовали анафематствовать Оригена; в первом отказались это сделать, во втором — согласились, и с тех пор эти два западных подвижника так и не восстановили свою дружбу. Когда в 393 г. св. Епифаний прибыл в Иерусалим на большой праздник, он был приглашен Иоанном произнести проповедь и публично высказался против Оригена. Тогда Иоанн также открыто послал своего архидиакона сказать св. Епифанию, чтобы тот прекратил обсуждение этих вопросов, и в тот же день произнес проповедь против недалеких умом антропоморфитов. Св. Епифаний согласился с этим, считая, что осудить следует оба ошибочных богословских учения. Однако семя раздора упало в почву, и вскоре Руфин и Иоанн настроились против Иеронима и св. Епифания, который усугубил конфликт еще и тем, что рукоположил священника для монастыря Иеронима в Вифлееме, тем самым вторгаясь в юрисдикцию Иоанна. В своем послании к Иоанну св. Епифаний пытался все уладить, однако его выпады в сторону Оригена только обострили ситуацию[1030].

Эта враждебность св. Епифания к Оригену развивалась уже давно[1031]. С ранних лет своего служения св. Епифаний определенно считал учение Оригена причиной арианства и многих других заблуждений. В трудах «Анкорат» и «Панарий», задолго до возникновения споров, он подробно излагает свои обвинения по отношению к ереси оригенизма: Ориген говорил, что единородный Сын не можетвидетьОтца, а Дух — Сына, что ангелы не могут видеть Духа, а человеческие существа — ангелов; поэтому Сын не причастен сущности ουσία Отца — Он совершенно иной (иными словами, тварен), однако именуетсяСыномпо благодати. Ориген говорил о предсуществовании душ в качестве ангелов, об их воплощении в телах как наказании за грех; он учил, что Адам утратил образ Божий, а «кожаные одежды», которые Бог дал Адаму и Еве (Быт 3), были их телами. Ориген отрицал воскресение мертвых. Он считал рай аллегорией и относился ко всему Свящ. Писанию как к загадкам и притчам, утверждая, что оно трудно для человеческого понимания. Обвинения, основания которых были примерно теми же самыми, примерно двадцать лет спустя мы видим в его послании к Иоанну, однако акцент немного поменялся, переместившись теперь на проблемы, актуальные в 90–х гг. IV в.: утрата образа Божия, спасение диавола и «порицание размножения», вытекающее из представления об «изначально бестелесном состоянии людей»[1032]. Св. Епифаний теперь предостерегает об опасностях учения Палладия, и, по–видимому, предметом нападок стало учение его наставника, Евагрия.

Историю этих споров излагали часто, ее подробности можно найти в других книгах[1033]. Знаменитая ссора между Руфином и Иеронимом, главами конкурирующих латинских монастырей на Святой Земле, вскоре достигла своей кульминации, когда противники наносили друг другу удары в литературной форме. Иероним некогда восхищался Оригеном, однако в этой истории он оказался не единственным действующим лицом, перешедшим на другую сторону. В 399 г. епископ Александрийский Феофил, к которому Иоанн однажды обращался за поддержкой, также стал перебежчиком и начал преследование монахов–оригенистов в Египте[1034]. Личные особенности, совокупность личных связей и стремление к выгоде, по–видимому, играли в этом споре большую роль, нежели убеждения, хотя св. Епифаний отличался постоянством своей позиции на всем протяжении этих событий. Из–за преследований в Египте четверо монахов, так называемые «Длинные братья», сподвижники Евагрия, бежали в Палестину, а затем направились в Константинополь в поисках поддержки, тем самым способствуя распространию споров. Их прибытие в Константинополь дало Феофилу возможность составить план низложения св. Иоанна Златоуста, а св. Епифаний, чей возраст составлял уже более восьмидесяти лет, что не мешало ему по–прежнему быть ревностным антиоригенистом, последовал призыву прибыть в Константинополь на Собор. Однако затем, осознав, что Феофил использовал его как инструмент, он поспешил домой, но по пути скончался во время плавания. Шел 403 г., и начатый им спор продолжался уже десять лет. Его трагические результаты были обнаружены очень скоро.