В этой главе мы проследовали от Никеи до Халкидона, тем самым из атмосферы III столетия, когда Церковь была преследуемым меньшинством, искавшим возможности интеллектуальной и социальной адаптации, мы перешли к совершенно иному положению Церкви в ранний византийский период с его христианизированной культурной элитой, народным почитанием мучеников, святых и праведных. Эти столетия объединяет преемство религиозной и литературной традиций. Феодорит разделяет интересы и культуру Евсевия больше, чем из соображений простой почтительности; ведь если в области философской теологии Евсевий мало изменился в течение своей жизни, то в других отношениях он предвидел положение и концепцию христианской империи, а также имперской Церкви византийского мира. Церковь теперь находилась в состоянии пересмотра своего прошлого; и если народное христианство развивало почитание своих умерших подвижников, то культурное христианство создавало литературные произведения, большая часть которых была сосредоточена на прославлении торжества единой, истинной, соборной и православной Церкви. В этой обстановке процветала как агиография, так и церковная история.