Феодорит представляется очень привлекательной личностью. О нем и его жизни нам известно достаточно подробно, поскольку переписка его сохранилась в изобилии. Подобно ап. Павлу, когда на него сыпались удары, он невольным образом начинал обозревать свою жизнь и достигнутое им, «хвалясь» ради самооправдания, благодаря чему о его деятельности сохранились некоторые замечательные сведения[1507]. Однако это были порывы не гордого, самодовольного человека, а крайне чувствительного и сознательного слуги Церкви. Феодорит не мог принять того, что все проделанное им объявлялось негодным, причем теми людьми, которых он вполне серьезно считал опасными еретиками[1508]. Затем его настрой поменялся. Он вернулся в свой монастырь, заново обрел спокойствие и невозмутимость и тогда встретил надежду на утверждение истины в духе прощения и благодарения[1509].

Впрочем, рассмотрим его биографию с самого начала. Дата рождения Феодорита, как и у большей части известных людей древности, точно не известна; вероятно, это был 393 г. Однако в своих сочинениях он сам описал обстоятельства своего появления на свет — они достаточно необычны. Он сын богатых родителей, жителей Антиохии; много лет они были бесплодны. Вдохновившись тем, что будущая мать Феодорита, ранее ведшая светский образ жизни, излечилась от тяжелой глазной болезни и обратилась к благочестивой жизни благодаря Петру Галатийцу (подвижник, живший неподалеку в незанятой гробнице; о нем говорится в сочинении Феодорита «История боголюбцев»(Historia Religiosa9), где сам он и рассказывает эту историю), чета искала помощи в преодолении бесплодия у известных святых подвижников, обитавших в округе. В течение многих лет их надежды не исполнялись, до тех пор пока Македонии Критофаг (этот рассказ также излагается в «Истории боголюбцев»(Historia Religiosa13)) не пообещал им рождение сына, с тем условием что мать, подобно Анне, посвятит его от рождения служению Богу. Действительно, как Феодорит сообщает в своем 81–м послании, он бьш посвящен Богу прежде своего зачатия и в дальнейшем получил соответствующее образование.

Каково же было это образование? Согласно сведениям, предоставляемым самим Феодоритом, образование он получил исключительно религиозное. Он ежедневно посещал Петра, его наставлял Македоний и другие подвижники, и в раннем возрасте он стал чтецом. О Диодоре Тарсийском и о Феодоре Мопсуестийском он говорит как о своих учителях, хотя с первым, как и, вероятно, со вторым, он мог познакомиться только через книги. Несомненно, что Феодорит воспитывался именно в их богословской традиции.

Однако не стоит забывать, что Феодорит был сыном богатых родителей и жил в городе, который в течение долгого времени имел славу центра светской учености и культуры. Именно в Антиохии софист–язычник Ливаний обучал св. Иоанна Златоуста и Феодора Мопсуестийского. Было бы удивительно, если бы Феодорит не прошел курса классического образования (παιδεία); несмотря на то что он хранит молчание по этому вопросу, совершенно ясно, что образование у него имелось. Среди тех, с кем он вел переписку, были софисты Аэрий и Исокасий, с которыми он вполне мог обмениваться характерными риторическими фразами и которым он выражал восхищение по поводу чистоты их аттического языка. В переписке он цитирует Гомера, Софокла, Еврипида, Аристофана, Демосфена и Фукидида, прибегает к античным поговоркам Питтака и Клеобула: μηδέν άγαν («ничего лишнего») и μέτρον άριστον («лучшее — мера»)[1510]. Представляется несомненным, что он обладал общей книжной культурой образованного городского среднего класса, и это была одна из причин превосходного качества его апологетических трудов[1511]. Но вместе с тем Феодорит был глубоко проникнут и родной сирийской культурой. Он разговаривал на местном диалекте и обладал тем же простым благочестием, что и сирийские крестьяне и подвижники. В самом деле, Каниве предположил, что первым его языком был сирийский, а чистота его греческого языка показывает, что для него это был приобретенный, книжный язык[1512]. Феодорит соединил в себе крайние точки культур, бытовавших в обществе поздней Римской империи, что, несомненно, произошло благодаря получению им «двойного образования», которое стало следствием особых обстоятельств его рождения.

Когда Феодрриту было чуть более двадцати лет, он унаследовал состояние своих родителей, и едва ли, учитывая полученное им воспитание, стоит удивляться, что он сразу же раздал свое наследство бедным. После того как его осудили, ему пришлось написать, что у него ничего нет — ни дома, ни земли, ни денег, ни гробницы[1513]; будучи верен своим принципам, он не использовал положение епископа для собственного обогащения.

Итак, Феодорит стал монахом, по–видимому покинув Антиохию и поселившись в монастыре рядом с Апамеей, — поскольку потом, когда его низложили с кафедры, он просил разрешения вернуться туда, уточняя, что место это расположено на расстоянии семидесяти пяти миль от Антиохии и двадцати миль от города, епископом которого он был[1514]. В монастыре он провел около семи лет, а покинул его по той причине, что его избрали епископом Кира — маленького города в сирийской глубинке, не так далеко от Евфрата. Он всегда воспринимал свой епископский сан как ответственность, возложенную на него Богом, а в переписке многократно упоминал, что предпочитает уединение и тихую подвижническую жизнь. Из своего сана он не извлек никакой выгоды для себя, зато многое сделал для вверенной ему общины, вложив в ее развитие массу энергии, денег и своего влияния. На доходы Церкви он в числе прочего возводил городские здания, построил два моста и обеспечил водоснабжение, соорудив акведук. Он предоставлял людям работу и улучшал сооружения на небольшой запруде[1515], смотрителем которой он был назначен. Он ясно осознавал, сколь ужасными были социальные и экономические условия. Крестьян выживали с земли, поскольку того, что они производили, не хватало на уплату налогов и пропитание. В связи с этим, мы находим множество посланий Феодорита, адресованных представителям власти или влиятельным людям в столице, в которых он призывает снизить налоги и лучше заботиться об управлении землями[1516]. Несмотря на то, что в начале своего епископского служения Феодорит был совсем еще молодым человеком, по–видимому, он обнаружил хорошие лидерские качества и преданность общине. Эти черты сохранились и развивались на протяжении всего времени его пребывания на епископской кафедре, которое составило более тридцати лет. Таким образом, когда Феодорит подвергся нападкам, он с гордостью противопоставлял этому тот факт, что на него никогда не поступало жалоб, что он не допускал ни тени взяточничества или коррупции, что ни он, ни его клирики никогда не вовлекались в судебные тяжбы. То, что подобного рода чистая репутация была чем–то выдающимся, является показателем плачевного состояния Церкви в то время.

Другим достижением, которым хвалился Феодорит, было полное искоренение ересей во всех восьмистах приходах его епархии. Как он сообщает, он спас тысячу душ от ереси Маркиона и освободил целые деревни от арианства и евномианства. Он много боролся с еретиками, язычниками и иудеями[1517]. Однако в его посланиях нет следов злобы и жесткой нетерпимости. В них мы видим человека, убежденного в том, что он знает, что правильно и истинно, искренне исполняя то, что он считает своим долгом любви по отношению к душам, потерявшимся в ошибках и заблуждении. Для такого человека осуждение церковного Собора было большим ударом. Даже тогда он бьш уверен в своей правоте, и последующие события действительно реабилитировали его.

Мы уже рассмотрели кое–что об участии Феодорита во внутрицерковных спорах. По–видимому, его возраст приближался к сорока годам, когда он бьш втянут в противостояние со св. Кириллом, написав по просьбе Иоанна Антиохийского «Опровержение Двенадцати анафематизмов». Он присутствовал на Эфесском Соборе и выступал против намерения св. Кирилла открыть Собор прежде прибытия Иоанна и других «Восточных», а затем возглавил делегацию отделившихся антиохийцев, когда обе стороны были приглашены в столицу. Возможно, бескомпромиссность его кампании против св. Кирилла и его анафематизмов способствовала тому, что антиохийцы потеряли благосклонность императорского двора[1518]. Но Феодорит твердо стоял на своих позициях.

Действительно, он проявлял твердость в следовании принятым решениям. Иоанну Антиохийскому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы убедить его принять «Согласительное Исповедание» два года спустя. Он упорно отказывался осудить Нестория; по его мнению, взгляды Нестория были вполне ортодоксальны и не соответствовали тому, что о них говорили противники. Феодорит поддерживал близкую дружбу с вельможей Иринеем, который пребывал в ссылке с Несторием. В одном из наиболее ранних, из его сохранившихся посланий Феодорит обращается к Иринею, спрашивая, почему тот не навестил его[1519]. Ему сообщили, что Ириней скоро приедет, и в послании он описывает, как предвкушал приезд друга, ожидая это событие, и какое разочарование постигло его в итоге. По–видимому, это послание было написано до того, как в 434 г. был утвержден приговор, согласно которому Ириней должен был отправиться в ссылку. Впоследствии Ириней стал епископом Тирским, и его переписка с Феодоритом стала еще оживленнее[1520]. Поддержка, оказанная Феодоритом Иринею, который, получив архиерейский сан, вскоре стал объектом нападок противников, а также длительный отказ кирского епископа осудить Нестория привели к тому, что, когда в конце 40–х гг. V в. противостояние разгорелось вновь, Феодориту предъявили схожие доктринальные претензии.

Так или иначе, на десять лет конфликт затих. Хотя Феодорит резко отреагировал на нападки св. Кирилла в адрес Диодора и Феодора, состояние мира не было серьезно поколеблено до смерти св. Кирилла. К тому времени у Антиохии появился новый патриарх, племянник Иоанна, Домн, который в значительной степени опирался на Феодорита, старейшего богослова антиохийской партии. Смерть св. Кирилла была воспринята с облегчением[1521], и новый патриарх Александрии получил от Феодорита очень дружелюбное и теплое послание, в котором тот восхвалял его сдержанность и просил его молитв[1522]. Едва ли Феодорит имел представление о том, каков был в действительности Диоскор[1523]. Скоро они стали главными противниками в возобновившейся доктринальной борьбе. В следующем послании, написанном Феодоритом Диоскору, содержалось изложение его богословской позиции в ответ на письменную жалобу, направленную Диоскором Домну по поводу содержания проповедей Феодорита. Феодорит говорит, что десятки тысяч слушателей могут засвидетельствовать ортодоксальность произнесенных им в Антиохии проповедей в течение шести лет патриаршества Феодота, тринадцати лет патриаршества Иоанна, который сам аплодировал ему стоя, и еще семи лет патриаршества Домна. Это послание, в котором Феодорит излагает и защищает свою христологическую позицию, приобрело большую важность в свете последующих споров об ортодоксальности его взглядов; наряду с некоторыми другими, это послание сохранилось в «Деяниях Вселенских Соборов».

По–видимому, Феодорит часто читал проповеди в Антиохии; как уже отмечалось, вероятно, его «Десять рассуждений о Промысле» были произнесены в качестве проповедей во время одной из его поездок в этот крупный город. При патриаршестве Домна его посещения становились еще более продолжительными. Несомненно, смещение Феодорита было важным этапом кампании по ослаблению влияния Антиохии, особенно в свете того, что его репутация как богослова еще больше укрепилась благодаря публикации его сочинения «Эранист», о котором позже мы скажем поподробнее. По–видимому, 448 г. датируется императорское послание, в котором Феодориту предписывалось ограничить свою деятельность рамками своей епархии под тем предлогом, что он созывал слишком много Соборов, чем возмущал церковный мир. В ряде посланий Феодорит выражает недовольство и досаду по поводу произвола этого предписания[1524]. Он совершенно не возражал против того, чтобы возвратиться к своей пастве. Он любил мир и признавал свои обязанности перед верующими своей епархии. Он никогда не отлучался от них, кроме тех случаев, когда его приглашали приехать многократно и настойчиво. Но если всевозможным еретикам разрешена свобода передвижения, то почему ему запрещают доступ во все крупные города? Он не сделал ничего достойного вины/а всего лишь старался защитить веру. Он стал жертвой клеветы. Он продолжал оправдывать свою жизнь и учение. Не могли бы Анатолий или Ном (оба они занимали высокие государственные должности) повлиять на происходящее от его имени? Находясь в затруднительном положении, Феодорит направлял письма тем лицам при императорском дворе, к которым он уже обращался в интересах других людей.

Однако император Феодосий позволил Диоскору задавать тон во всем. Второй Эфесский Собор состоялся в 449 г. На этом Соборе, который папа Лев назвал «Разбойничьим», не только осудили всех «несториан», включая Феодорита (который не был допущен к заседанию и поэтому не мог защищаться), но также полностью утвердили все постановления предыдущего Эфесского Собора, проведенного св. Кириллом, в том числе приняли печально известные «Двенадцать анафематизмов». В это время в посланиях Феодорита мы видим еще большую настойчивость и беспокойство. Он составил обращение к Льву, папе Римскому, — послание 113, из которого можно почерпнуть много сведений о деятельности Феодорита. Он вновь написал Анатолию[1525], добиваясь разрешения императора уехать на Запад, чтобы ходатайствовать о своем деле, или же оставить кафедру и поселиться в своем монастыре. Он уладил некоторые текущие дела в епархии; однако в этой ситуации он не мог спокойно опустить руки: как он объяснил Уранию[1526], епископу Эмесскому, добродетель включает в себя смелость и противодействие несправедливости; неуместно молчать или просто уйти в отставку. Впрочем, скоро он вернулся к спокойному состоянию духа благодаря времени, проведенному в монастыре, а смерть императора Феодосия вновь дала ему надежду. В одном из последних сохранившихся писем он просит Анатолия ходатайствовать о созыве нового Собора, чтобы расставить все по местам. Как мы знаем, именно это и произошло на Халкидонском Соборе. Феодорит посетил Халкидонский Собор, и его взгляды были оправданы как ортодоксальные. От него требовалось лишь осудить Нестория, что он в итоге и согласился сделать.

Мы почти не имеем сведений о жизни Феодорита после этого момента. Раньше считалось, что он умер несколько лет спустя, однако, возможно, он прожил до 466 г.[1527]

Послания[1528]Феодорита сохранились в двух собраниях, которые почти не пересекаются между собой; всего насчитывается 232 послания. Еще несколько посланий сохранилось в других местах, например в «Деяниях Вселенских Соборов». Безусловно, его переписка представляет собой огромный интерес для реконструкции его биографии, однако это не единственная причина ее значимости. Послания Феодората являются безупречным образцом эпистолярного жанра ранневизантийской эпохи[1529]. Среди его посланий имеются те, которые написаны с целью оказать покровительство и утешить; они построены по риторическим правилам, однако это не означает, что они искусственны — ведь у нас тоже есть определенные стили для написания писем. Послания Феодорита носят очень приятный отпечаток его личности. Сохранилось множество посланий с пасхальными поздравлениями, в которых отражена радость по поводу этого торжества. Имеются и приглашения на праздники, и посвящения: так, архонту Феодоту епископ пишет (мы предлагаем парафразу):

«Дети боятся буку [μορμώ — популярный образ, которым няньки пугали детей, чтобы заставить хорошо вести себя], учащиеся боятся своих учителей и наставников, взрослые боятся судей и представителей власти, и отсутствие опыта удваивает их страх. Поэтому приходи на наш праздник, и пусть все увидят, что ты человек»[1530].

В этих посланиях жизнь V в. предстает во всех своих красках. Равно как и жизнь епископа, к которому коллеги обращаются за советом по вопросам веры и порядка; епископа, который по–пастырски заботится о людях, особенно тех, кто переживает горе или утрату. Несмотря на удаленное расположение города Кира, представляется несомненным, что Феодорит не был изолирован от остального мира. В частности, он писал двум епископам в Персидской Армении, где Церковь подвергалась преследованиям со стороны государства; Феодорит выражает своим адресатам сочувствие, подбадривает их и проясняет вопрос атом, как следует обратно принимать в общение тех, кто отпал в результате принуждения[1531]. Также он составил множество писем, где отстаивал интересы африканских беженцев, в частности, сенатора–христианина и епископа, которые потеряли все при вторжении вандалов в Карфаген и Ливию[1532]. Помимо этого, как мы уже отмечали, нам доступен ряд писем, представляющих особый интерес с вероучительной точки зрения, и теперь мы обратим наше внимание на труды Феодорита в области вероучения.