Религиозная критика Руге, исходя из Гегеля, развивается по пути, проложенному Фейербахом. У Гегеля, по его мнению, еще можно было увидеть борьбу с некоей воспитанной верой, которую он сначала оправдывает, а затем вновь отвергает; и хотя Гегель подчеркивает, что в христианстве абсолютный дух познают в ипостаси человека, он, однако, забывает свое собственное мнение, придавая христианской догматике и Богу иудеев философский смысл.[1162]Единственно правильный путь избрал Фейербах, когда он доказал, что теология — это «не что иное, как» антропология. Лишь «гуманная религия»[1163]разрешает все загадки прошлого и осуществляет развитие мира от античности до христианства. «Папство и лютеровская догматика вредят идее христианства. Религиозность Реформации, этический энтузиазм революции, серьезность Просвещения, философия и социализм препятствуют действительному дальнейшему развитию принципа христианской гуманности».[1164]Он имманентен и универсален, в то время как Христос еще оставался трансцендентным и единственным. Последняя цель религиозного развития такова: заменить христианство гуманностью.

Популярная «Система религии нашего времени» Руге, целью которой является выведение религии гуманизма из исторических религий, по стилю и содержанию представляет собой предшественницу «новой веры» Штрауса. Но даже разбавленная этим гуманизмом, программа Руге является прямым следствием гегелевского одухотворения христианских представлений посредством их возвышения до понятия. И не только левые с их политическим журнализмом, но и такой ученый старогегельянец, как Розенкранц, еще десять лет спустя после появления сочинения полагали, что одухотворенное Гегелем христианство теперь «завершается» в современном гуманизме и цивилизации![1165]