Абстракция государства как такового принадлежит лишь современности, ибо лишь современности принадлежит абстракция частной жизни.

W. I, 1 431.

И Маркс и Гегель анализируют буржуазное общество как систему потребностей, в которой нравственность распалась на крайности, а принципом которой является эгоизм. Отличие в их критическом анализе состоит в том, что Гегель в самом снятии сохраняет различие между особенными и всеобщими интересами, тогда как Маркс хочет снять это различие в смысле устранения, для образования абсолютного коллектива с общим хозяйством и общим имуществом. Вследствие этого его критика гегелевской философии права направлена преимущественно на отношения государства и общества. Гегель прав, когда он воспринимает отрыв гражданского существования от политического как противоречие, но не прав, когда он полагает, что действительно снял, то есть устранил это противоречие. Его опосредования только скрывают существующую противоположность между частно–эгоистическим и общественно–государственным существование буржуа. Как буржуа, современный гражданин государства не является zoon politikon, а как гражданин государства, он абстрагирован от себя как частной личности. Повсюду указывая на это противоречие в гегелевской философии права и до крайности обостряя содержащуюся в нем проблему, Маркс, с одной стороны, идет дальше Гегеля, а с другой — возвращается к различению Руссо. Он — обученный Гегелем последователь Руссо, для которого всеобщим сословием являются не мещане (Руссо) и не чиновные граждане государства (Гегель), а пролетарии.[866]

Маркс на основании появившихся после Французской революции социальных движений открыл, что droits de Ihomme вовсе не являются всеобщими правами человека, а суть буржуазные привилегии. «Droits de l'homme, права человека, как таковые отличаются от droits du citoyen, прав гражданина. Кто такой этот homme, отличный от citoyenl Не кто иной, как член гражданского общества. Почему член гражданского общества именуется человеком, просто человеком, почему его права называются правами человека! Исходя из чего мы объявляем это фактом? Исходя из отношения политического государства к гражданскому обществу, исходя из сущности (sc. только) политической эмансипации».[867]«Декларация прав человека» предполагает, что частный человек буржуазного общества, то есть bourgeois, и есть подлинный и истинный homme, ибо она связана с борьбой против феодального порядка. «Реальность очень далека от того, чтобы человека понимать как родовую сущность, скорее, в нем проявляется сама жизнь рода, общество, как внешние для индивидов рамки, как ограничение их изначальной самостоятельности. Единственные узы, которые удерживают их вместе, это… потребности и частные интересы».[868]Поэтому «политическая» эмансипация французской революция должна быть завершена еще и «человеческой». Она должна содействовать тому, чтобы индивидуальный человек как таковой стал общественным родовым существом. Тогда одновременно с абстрагирующимся от человека и потому абстрактным государством исчезнет и абстрагирующаяся от государства частная личность буржуазного общества и сможет стать истиной гегелевский тезис о том, что «высшая свобода» это «высшая общность».

В качестве носителя этой эмансипации выступает четвертое сословие, о котором Маркс утверждает то же самое, что Сьейес требовал для третьего: оно есть ничто и должно стать всем. Но его ничтожество относится теперь не к дворянству, а к пришедшей к господству буржуазии, которая является «командиром индустриальных армий». По отношению к ней масса пролетариата представляет собой просто «всеобщее сословие», не имеющее никаких особенных интересов, но защищающее универсальные. Таким образом, именно то, что для Гегеля было еще частью народа, которая «не знает, чего она хочет», и которую он, как «многих», категорически отличал от «всех», Маркс наделяет самосознанием, в котором заключено стремление стать неким целым. С точки зрения пролетариата, он характеризует буржуа как защитника классовых интересов, как капиталистического предпринимателя и собственника средств производства, при помощи которых он держит в зависимости наемного работника. Но в то же время Маркс подчеркивает и революционную ударную силу занимающейся предпринимательством буржуазии.[869]Она одна в течение одного столетия создала более массовые и колоссальные производительные силы, чем все предыдущие поколения вместе взятые. При помощи эксплуатации природы, машинной техники, железных дорог, мореплавания, индустрии, физики и химии она открыла и цивилизовала целые части света и содействовала гигантскому росту населения. В то же время Маркс полагал, что низшая часть среднего сословия мелкой буржуазии необходимо должна опуститься до уровня пролетариата, ибо она не может идти в ногу с крупным капиталистическим производством.[870]Крупной буржуазии он выказывал определенное уважение, мелкую же презирал как утопичную и реакционную.