… да радость Моя в вас пребудет, и радость ваша будет совершенна.

(Ио. 15, 11)

Пятидесятница, вместе с днем Святого Духа в таинственном о Нем молчании, есть праздник о радости. Всякому празднику свойственно свое особое радование, но этот праздник есть о самой ипостасной Радости в Боге, сходящей на землю, и она есть Дух Святой.

Радость бытия есть высший дар Творца творению в безмерности жизни, в премудрости и красоте. «Да плещет море и что наполняет его, да радуется поле и все, что на нем, да ликуют вместе все дерева дубравные пред лицом Господа» (1 Пар. 16,32–33). В радости бытия, его напояющей, вся тварь призывается к благословению Господа (Дан. 3,57–90). Радость природы переливается и в сердца человеческие, в ее ознаменование приносятся в храмы цветы, ветви и травы. Но высшая радость творения открывается в любви человеческой, в даре взаимного любования. Для самой Премудрости Божьей, которая была художницей», пред лицом Творца веселящейся о всем творении, радость была о сынах человеческих» (Прит. 8,30–31). Только им, вместе с полнотой образа Божия, дана эта радость взаимной любви со всею ее многоликостью, неисчерпаемый источник радования образом человеческим. Но все природные лики любви человеческой еще не вмещают и не выражают высшего ее дара, любви духовной. Они могут даже затемнить ее и ей противодействовать.

Человек призван любить в Боге, а такая радость любви есть благодатный дар Божий, который восприемлется ответным усилием человека, самоотданием, духовным подвигом.

Господь в прощальной беседе с учениками обещает им дать Свою радость совершенную, исполненную. Какова же эта радость Христова? В чем состоит ее совершение, а вместе и совершенство и полнота? Она отличается от скоро преходящих утех мира тем, что никто не отнимет ее от ее уведавших (Ио. 16,22). Она есть радость победная, которая обретается в печали, рождается под крестом: «Вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет» (Ио. 16,20), радость крестную.

Ее первообраз дан в небесах. В жизни святой Троицы Божественное Ее триединство утверждается жертвенным самоистощанием Ипостасей в любви взаимной. Бог есть триипостасная жертвенная Любовь, которая увенчивается радостью исполненною, совершенною. Образ этой крестной радости приносит в мир Сын Божий. Сошествие Его с небес и все земное служение, с уничижением до принятия смерти крестной, есть это исполнение радости совершенной, которую Он сам приемлет в небесах во славе своей и сообщает ученикам чрез ниспослание Духа Святого на землю. К этому совершению и относится последнее слово Господа в мире, сказанное на кресте в смертном Его истощании: «Совершишася!» (Ио. 19,30). Совершилась крестная радость в силе своей, хотя и не воссияла еще во славе победы над миром.

Таково обетование Господне. Но что же предрекает Он ученикам своим о земных судьбах их в этот час расставания? Не радости земные, но скорби, не славу мира, но вражду и гонения, вместе с их собственным духовным изнеможением. И лишь проходя чрез эти испытания, уведают они утешение Утешителя, благодатную радость о Нем и мир Христов. Христианская радость не чуждается искушений, напротив, нуждается в них, и даже «с великой радостью принимает их» — учит апостол (Иак. 1,2). «Когда нас огорчают, мы радуемся» (2 Кор. 6,10) радостию крестною, победною.

После Пятидесятницы видевшие апостолов в священном их исступлении спрашивали в недоумении, не «напились ли они сладкого вина» (Д. А. 2,13). Они приняли от Духа Святого в божественном веселии ведение «будущего», обещанное им Христом, и радость совершенная наполняла сердца их. Прикосновение или даже только приближение к этой радости дается лишь подвигом веры в Господа: «Его не видевши и доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченной и преславной» (1 Пет. 1,8). Она же сияет в ликах святых, и дар ее являет меру нашего духовного восхождения.

Однако высшее, хотя само и не вмещается в низшее, но, превосходя его, в себе его вмещает. Поэтому и земные, тварные образы любви и радования о ней не погубляются и не возбраняются любовью совершенной, но в свете ее находят свое оправдание. Противление миру относится к тому, что противится в нем воле Божьей по его состоянию, но не к самому его бытию первозданному. Любовь Божья почиет на всем творении, и вся тварь ожидает откровения сынов Божиих» (Рим. 8,20–23). Праздник Радости ипостасной дает нам благодатное предвестие о грядущем преображении мира, которое совершится в явлении Господа и уже предсовершилось в пришествии Утешителя. Сердце человеческое и ныне радуется радостью всего творения.

Да внемлем же и о себе самих. Пред лицом величайшей скорби, ожидавшей учеников, вместе с предварением о ней, давал Господь им заповедь о радости совершенной, которая не отменена, но со всей силой относится и к нам ныне, в эти страшные дни. Доходит ли до нашего слуха этот призыв и обетование Господа со всею его силою и правдою, или же, их не вмещая, мы только внутренне защищаемся ими от последнего ужаса, от предельного отчаяния? Побеждает ли в нас «победа, победившая мир, вера наша» (Ио. 5,4)? Если знаем мы страх и изнеможение веры, как ведомы они были даже апостолам Христовым в Гефсиманскую ночь, то и обновление, в котором нуждается мир, совершается свыше в огне испытаний. Не к смерти, но к новому рождению в земле умирает зерно пшеницы Божьей. Мужеством терпения закаляются сердца, раскрываются к радости вечной. Грядем же к победе духовной. Сказал Господь: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь, ибо я победил мир» (Ио. 16,33). И сей единый Победитель смерти да дарует и нам ныне радость Утешителеву. Аминь.

1941 г.