Триптих Благовещение — Вход Господень — Пасха Христова

Сердцам человеческим надлежит ныне расшириться, чтобы вместить три радости, три торжества, три свершения, которые в эту годину ужаса и скорби, как небесное созвездие, светят в омраченные души, так близко одно к другому. Бог в милосердии своем тем утешает особым утешением, и мы должны напрягать струны душ своих, чтобы они прозвучали ответным созвучием славословия и благодарения. Они различны между собой, эти звуки небесного радования, но они и сродны, соединяясь между собой в дивное трезвучие. Можно без конца оставаться в созерцании их в отдельности, и тогда каждое из них как будто одно другим вытесняется, всецело заполняя душу собою; но можно и соединять их в едином постижении, как откровение любви Божьей. И к этому совокупному постижению нас призывает это небом самим ниспосланное их сближение во времени, особой силой которого мы должны проникаться.

I.  — БЛАГОВЕЩЕНИЕ пресвятой Богородицы явилось первою Пятидесятницей, как сошествие Святого Духа на человеческое естество в Деве Марии и начало всеобщего его обожения. Вместе с самым сотворением человека предначертан был и этот священный день и час, когда пошлется великий архангел с благою вестью к ее достойной, — святейшей Приснодеве Марии. К пришествию в мир сей новой Евы мир уготовлялся во все века бытия человека, как и к ее брачному часу Невесты Неневестной, Матери Божьей. И вот он настал. Гавриил, архангел–благовестник, возвещает волю Божью Пречистой и ждет от нее ее ответного слова. В нем должны предопределиться судьбы человеческого рода, как некогда определились они в раю отвратным движением омрачившегося сердца Евы первой.

Но ответное слово Марии сказало о приятии воли Божьей о ней: «Се раба Господня, да будет мне по слову твоему». И словом этим еще раз изменилась судьба человека, решилось человеческое спасение: Приснодева стала Богоматерью, она явилась вратами для вхождения в мир Сына Божия, Его вочеловечения. И никто в мире тогда не узнал о том, что совершилось в горнице назаретской. Одной лишь Елизавете, «южике», дано было о том ведение Духом Святым.

Но что же совершилось в священной горнице, и что, и какую тайну смотрения Божия приняла в смирении «Раба Господня»?

Вещим сердцем своим увидала она все, что принимает, и какова о ней воля Божья. Она уведала весь крестный путь рождаемого Сына своего, и Гефсиманию, и Голгофу, и крестное свершишася», как и свой собственный удел, вместе с Его распятием и свое сораспятие, с оружием, которое пронзит материнское сердце.

Но ей же тогда открылось и славное Его воскресение, вместе с ее прославлением, как честнейшей херувим, превыше всякого творения живого сосуда Духа Святого, духоносицы. Она признала и прияла крестное свое благовещение и крестную свою славу о человечестве, за человечество и вместе с человечеством. Священная тайна совершилась… Возвещены были начало и конец нашего спасения.

II.  — Оно совершилось пришествием в мир Сына Божия. Путь земного Его служения, нас ради человек и нашего ради спасения, неумолимо и неуклонно вел Его ко кресту. Он весь был крестоношением, которое закончилось крестною смертью. Такова была спасительная воля Отца, которая стала волею и для Сына. И это было единственным путем ко спасению мира, к Его победе в нем. О том не переставал Он учить в земной жизни своей, призывая к последованию за Ним, как и о грядущей славе своей. И готовясь отойти из мира, Он восхотел особо вложить в сердца эту истину о крестной славе и крестном воцарении в мире сем, и не словами лишь, но неким действием, которое имело запечатлеться в душах и свидетельствовать о Нем, как о Царе, ныне вольно грядущем ко кресту в царственном шествии своем. Господь совершает царский вход в царственный град, в торжественном, но вместе смиренном образе шествия на осляти, однако во славе грядущего во Имя Господне Царя Израилева, в ознаменование царства будущего века воскресения.

Здесь, так же как и в Благовещении, хотя знамение было явлено всенародно, тайна его осталась сокровенной для мира. Так несоизмеримо было явленное в сравнении с тем, что оно означало, знамение с откровением. Потому непосредственно же после торжества своего оно погружается в молчание и скоро гаснет во мраке Гефсиманской ночи и скорби голгофского пропятия, и для мира, в слепоте и глухоте его, остается только последнее.

Церковь в страстные дни воспоминательно переживает эту скорбь, со–умирает со Христом, со–слезит с Пречистою, однако, в глубине сердца несет она обетованную благую весть воскресения. Она ведает, что Христос есть единый Царь мира, который и воцаряется в нем, вопреки всем тщетным усилиям к противодействию князя мира сего и его слуг.

III.  — И се, приходит оно, спасительное воскресение, праздников праздник, торжество из торжеств. Созерцаем его ныне еще издалече, грядущее с высоты востока. Пред светом его немотствует человеческое слово, оно бессильно высказать радостей радость, еще ранее ее наступления сердце не вмещает его торжества. Но Церкви вверены богодухновенные глаголы, устами великих своих песнописцев, чтобы славить воскресение Христово, ликовать вместе с небесными ликами, когда, в ночь Христова воскресения, ликуют небо, земля и преисподняя. Как в свете солнца гаснут ночные светила, так и пред лицом Пасхи Христовой как бы изнемогают другие, и великие и малые, празднества. Однако, в ряду приближения к ней и они сохраняют свою нарастающую славу, ибо все они говорят об одном — о спасении человеческого рода и грядущем его во Христе воскресении, ибо «так возлюби Бог мир». И подобно тому, как знаем мы, находясь еще в зимнем удалении от солнца, что наступает весеннее равноденствие с его теплом и светом, так и ныне, еще отсюда, из голубизны Благовещения, чаем мы лучезарности света пасхального, сего явления повсегоднего чуда духовного.

Вечность неизмеримо глубже и выше временности с ее злободневной изменчивостью. Она остается недосягаема для последней. Однако, для временности досягаемы наши души, которые непрестанно захватываются ее волнами, ее мутными водами замутняются. Ныне, может быть более чем когда–либо ранее в человеческой жизни, стоим мы пред событиями, сатанинской жестокостью и ужасом, своими размерами леденящими сердце. И никто не знает, какими скорбями могут еще омрачиться даже святые дни пасхальные. Оттого может сохранить нас только чудо милости Божьей. Тьма сатанинская движется навстречу свету воскресения, как и древле, она тщится поглотить его. Смутный страх перед ней проникает в сердца человеческие, хочет угасить в них радость пасхальную. Уже не в первый раз в нашей жизни последних лет переживается нами это борение тьмы против света и отчаяния против радости, уныния против упования. Подобно и ныне мы призываемся к бою духовному за радость пасхальную, к духовному подвигу.

Благодатный дар радости пасхальной предстоит нам ныне воспринять усилием духовным, подвигом поста не только молитвенного, но и бодрственного и мужественного. Мы призываемся к победе над страхом смерти силою веры в Христово воскресение. Христос воскресе из мертвых «смертию смерть поправ»… Им попрана и наша собственная смерть, которую мы должны быть готовы достойно, христиански встретить, когда она будет Богом послана нам. Эта смерть, ныне всегда готовая поглотить нас, побеждена воскресением Христовым, обессилена им. Нам надлежит соединить чувство смертности и умирания с победой над смертью, свободой от страха ее.

Как же вместить в это немощное, страшливое сердце наше чувство, ему столь чуждое и противоречащее, как не отдаться природному безблагодатному страху?

Но пусть это и противоестественно, превышает меру тварного нашего естества, однако невозможное человекам возможно Богу, и сильна благодать Божия, превозмогающая страх человеческий. О ней будем молить Христа воскресшего, как о чуде духовном, чуде пасхальной радости в ответ на угрозы князя мира сего, его устрашения.

Будем хранить в сердцах источник радости, который озарял мучеников христианских, ибо и мы живем во времена мученические. И в наше пасхальное целование, которым будем приветствовать друг друга, будем влагать всю полноту нашей веры, любви и надежды и ведения христианского, которое все в себе вмещает, в эти великие и святые дни воспоминаемое.

Радуйся, благодатная, Господь с тобою! Благословен грядый во Имя Господне! Христос воскресе!

Аминь.

1944 г.