Приблизился Великий пост. Но невольно себя вопрошаем: как встретим и проведем его в наши дни великого и всяческого смятения? Душу щемят дорогие сердцу воспоминания прошлого в «доме отчем»: сны золотого детства воскрешают пред нами его светлые образы. Тогда, на родине дальней, в прозрачности близящейся весны, звучали нам протяжные кроткие звоны, звали в храм, а мы послушно следовали им. Тихое умиление наполняло душу, торжественная важность и простота, вся красота духовная ее расплавляли. Им внемля, как будто останавливалась и природа и жизнь в безмолвии: омывалась и светлела душа в покаянном делании своем. Таково детство души, хранящей память Эдема, которого лишилась. Этому вторила и вся уставность жизни в святые дни: телесное воздержание с длительным храмостоянием, настойчивость в молитве с «говением», завершающимся таинствами покаяния и причащения, как новым рождением.

Но где же теперь эти светлые дни для многих, если не для большинства, и придут ли они? Так спрашиваем себя невольно, с тревогой и болью о страждущей братии нашей. Церковь неизменно хранит память о них в размеренности своих времен и сроков, но не отнята ли от нас весна духовная, — здесь вместе с родиной, но и там, в стране родимой? Тяжелое темное облако уныния и недоумения легло на души: не мир, а бедственные войны, не умиление церковное, но гонение на святыню, не воздержание, но изнуряющая душу и тело скудость, не покаяние, но надрывающая сердце забота, не чреда богослужений, но иная чреда со своими собственными временами и сроками: такова ныне жизнь.

Как будто в ней торжествует только мирское, мертвящее и иссушающее, обнажающее душу, срывающее светлые ее одеяния. И по–иному начинают тогда звучать напевы церковные с глаголами их, не вдохновляя, но утомляя, как бы не доходя до слуха. Для этого нужен незнаемый досуг души и тела. Пред лицом этого, себя как будто переживающего, уклада жизни в душах поднимается горечь и раздражение, почти враждебность к тому, чем прежде питалась и согревалась душа. Что теперь с нами происходит? Есть ли отсюда исход иной, как в забвение, в «страну далеку» блудного сына?

Таковы чувства эти и мысли, которые давят на сердце, как «дух праздности и уныния», о победе над которым учит молиться Церковь в великопостные дни. Как его побороть, как устоять пред этим распадом духовным, не своей человеческой немощью, но помощью Божией? Где найти слова ответные, победные, утешающие, возрождающие?

Дорогие братья и сестры, они есть, эти слова, они сказаны давно и на все времена, для всех условий жизни с ее событиями. И они сказаны Господом Иисусом, сказаны и многократно повторены: «Это Я, не бойтесь! Да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Веруйте в Бога и в Меня веруйте». Христос всегда с нами и один и тот же. Не забывает и не оставляет нас Бог, когда мы Его оставляем, и нет в Нем лицеприятия. Каждого ведет Он особым, ему свойственным путем, милует, избирает и призывает, и ныне мы призваны и избраны Им не меньше, чем в дни благополучия, и должны явить себя достойными этого избрания, которым почтены мы от Бога. Мы призваны к особливому подвигу веры, мужества, «терпения и любви». Мы должны познать и приять многое через малое, радость через скорбь, не в многоглаголании, но молитвенно обрести на дне души своей ее жемчужину. Нам доступна лишь мытарева молитва, в ее краткости, но и в ее силе, за нас пусть молятся полнее те, кто и поныне остаются к тому призваны. Если отнят у нас вольный подвиг постного воздержания, да вменится в него терпение и братолюбие. Превыше же всего да явим силу веры и ее мужество. Если многое у нас ныне отнято из того, что прежде было дано, однако не выстрадано, то теперь, когда уже нет этого дарового дара, Господь дает страдать за Него и с Ним, таков великопостный зов Его к нам.

Потому да не смущаемся и малостью и краткостью нашей молитвы храмовой и келейной, если она такова не от лености нашей. Она может стать и великой пред Богом и мытаревой: он молился стоя вдали, не смея даже поднять глаза на небо».

Вот каковой требуется от каждого из нас подвиг великопостный, вот от чего не можем мы уклониться: память о Боге сердечная, сокрушения и воздыхания о грехах своих в сердце, чувство ответственности за свою жизнь.

Благодать поста, которая и ныне от нас не отнимается, дает нам ту прозрачность в духе, в которой мы видим себя во грехах своих, но вместо успокаивающего услаждения она хочет от нас мужественно страждущего сердца, в приятии своего креста, в следовании за Христом. Бог дает, каждому в свое время, ему нужное.

Войдем же в силу Великого поста с покаянным самопознанием и творческим его вдохновением.

Горе имеем сердца! Аминь.

1942 г.