Посвящается русским матерям

В наутрие дня Рождества Христова святая Церковь почитает собор Богоматери. Прославляя Рожденного, чтит и Родившую, ублажает святое Ее материнство. Рождение Богомладенца было дивное чудо, «бессеменнаго зачатия рождество несказанное», безмужнее и безболезненное. Но в нем открылось и истинное человеческое материнство. Как истинная Мать, Мария носила во чреве (Лк. 11,27) Христа младенца, и, когда «наступило время родить Ей», Мария «родила Сына своего первенца и спеленала Его и положила в ясли» (Лк. 2,6–7). Она питала Его сосцами (Лк. 11,27), Она охраняла Его жизнь в бегстве в Египет (Мф. 2,14). Она пеклась о Нем в отрочестве Его (Лк. 2,41–51), Она была около Него при начатке знамений Его на брачном пире в Кане Галилейской (Ио. 2,1–5). И когда Он оставил Ее ради служения Отцу Своему, Она хочет увидеть Его (Мф. 12,46–47), и Она не оставляет Его и при крестном Его истощании (Ио. 19,26–27). Она же, согласно церковному изображению, прияла бездыханное Тело Его со креста вкупе с благообразным Иосифом и праведным Никодимом и вместе с дивными женами — мироносицами стремилась помазать Тело Иисуса. Ей, также согласно преданию, было и первое явление Воскресшего, и Она же была с апостолами при Его вознесении на небо. Не прерывалась ни на мгновение связь Матери и Сына, которая началась чревоношением, не только чрез жизнь, но и смерть, ибо по честном Успении воссоединилась Она в небесах с Сыном Своим и с Ним пребывает во веки веков.

Священным молчанием облекает св. Евангелие радости Ее материнства. Можно ли сказать о радости иметь Божественного Сына? И однажды лишь сказано о Ней: «а Мария сохраняла слова сии, слагая в сердце Своем» (Лк. 2,2), а слова эти были о явлении ангелов, возвещавших славу Божию. Но поистине в радости материнства стоит во главе всего земного материнства Матерь Божья. Однако Она же стоит во главе его и в материнской скорби. Ибо не только слова пастырей о явлении ангелов и о славе в вышних слагала Пречистая в сердце Своем, но и другие слова и недоумения усомнившегося Иосифа еще до рождения Сына, и пророческое вещание об оружии, имеющем пройти душу, и суровые, еще не вполне ясные тогда, слова Сына, обретенного с великою скорбию во храме: зачем вам было искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? (Лк. 2,49–51). А вскоре значение этих слов раскрылось уже в суровой действительности, и Сын оставил Мать, чтобы отдать Себя Своему служению.

Когда Она отдалась однажды человеческому желанию Его видеть и говорить с Ним, то услышала строгое, неумолимое слово: указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои (Мф. 12,48), и тем как будто расторгнул нерасторжимые узы плотского материнства. И эти слова сложила Пречистая в сердце Своем. Матерь услышала от Сына Своего лишь именование: жена! при первом чуде в Кане Галилейской (Ио. 2,4), и его же при последнем издыхании на кресте (Ио. 19,26). Сын оставил Матерь Свою на время Своего земного служения. Она не видела ни Его чудотворений, ни Преображения во славе, ни Его царственного входа во святой град. Но Она не удалена была от лобного места в стоянии у Креста, зрела крестную муку и страшную смерть, от зрелища которой омрачилось солнце и земля потряслася. И таково же было не только слышание, но и самое дело. Материнская скорбь Приснодевы безмерно превышает всякую скорбь материнскую, как Ее рождение превышает всякое человеческое рождение. Чем выше и чище и безгреховнее существо, тем острее и мучительнее его страдание. Неизреченна скорбь Единого Безгрешного, до кровавого пота скорбевшего в Гефсимании о грехе человеческом, но и неизреченна скорбь Матери Его о Нем Самом, об Его страданиях. Оружие пронзало сердце Матери уже в самом рождении Его, обетованного архангелом Спасителя, в этой убогой скудости, в пещере, среди животных, когда люди отказали в жилище Сыну Человеческому, как бы знаменуя, что во всей жизни Своей Он не будет иметь места, где преклонить главу. Это сердце страдало и от вещего приношения волхвов, которые с златом и Ливаном соединили надгробную смирну, и от слов праведного Симеона, обрекших Ее на крестный путь вместе с Сыном; и от кровавого неистовства Иродова и поспешного бегства в Египет, и от расставания с Сыном, Который в жертву служения Отцу принес не только Свое сыновнее, но и Ее материнское чувство; и на всем этом скорбном пути к Голгофе, который растянулся на целые три года и исполнен был трудов, горечи, опасностей; и, наконец, на Голгофе.

Здесь изнемогает слово, но Церковь возвещает нам о «плаче Богоматери» пред Крестом. Кто измерит муку Матери от крестной муки Сына, которую она до конца созерцала? Кто измерит тьму, опустившуюся на Нее, когда могильная тьма покрыла Сына Ее? Кто измерит скорбное недоумение, которое придавило Мать, когда умолкли уста Слова, смежились очи Света мира, во мрак ада сошел Тот, о Ком возвещал Гавриил, пели славу вифлеемские ангелы? Это была смерть без смерти и ранее смерти, это было бескровное распятие, и жало орудия впивалось и обращалось в хладеющем сердце.

Чтобы стать нераздельной во славе, нужно явиться неразлучной на Голгофе, и чтобы пройти путь от земли на небо, надо ранее до конца совершить и путь крестный. И это есть святое материнство, .этот образ Матери есть высшее, что дано и доступно человеческому материнству, Богородичная Голгофа. В чем сила этого подвига, в чем его святость, в чем материнство этого материнства? Мать любит свое рождение, как себя и больше себя, ибо жизнь свою готова отдать за него: все лучи любви своей собирает она в эту точку. Но разве такую любовь может воздавать человек творению, и мать своему рождению? Не воцаряется ли тогда человек в сердце вместо Бога? не становится ли эта любовь слепою, себялюбивою, мертвою, безбожною?

И от Своей собственной Матери Бог восхотел материнской жертвы, самозаклания, жертвы Своим материнством. Пречистая рекла архангелу в ответ на услышанный вопрос в Ее слове: «се раба Господня, да будет Мне по слову Твоему». Слово рабы Господней звучит чрез всю Ее крестную жизнь, и оно сливается со словом Сыновним: «не яко же Аз хощу, но яко же Ты» (Мф. 26,39). Жертвенная покорность Богу, готовность и решимость приять все и отдать все для Господа, и самое рождение Свое, — вот сила, и тайна, и святость Богоматеринства.

Нет ропота, нет жалобы, нет даже слез в этом бесслезном страдании. Богоматерь безмолвствует у Креста, и в этом крестном молчании слышится однажды реченное: се раба Господня. Но в этой сокровенности Богоматерь прияла первая явление Воскресшего. Господа, и первая в творении прешла от земли на Небо.

В соборе Своем Пречистая собирает всю Церковь, но нарочито Дева–Матерь собирает ныне под кров Свой и дев, и матерей, и девство, и материнство. Богоматерь есть Дева, Невеста Неневестная. Она уневещивает дев небесному Жениху, тех, которые приведутся вслед Ее, избирая путь девственнической любви к Богу без любви к человеку. Приснодева есть начальница лика монашеского, Игуменья игумений.

Но Богоматерь собирает ныне в собор Свой и всех матерей, Ее скорбным путем грядущих и крестом материнства спасающихся (1 Тим. 2,5). Она есть Матерь матерей, слава материнства.

И вы, русские матери, днесь к Ней притеците. И вы приобщились скорби Ее материнства, и вы отдавали чад своих для высшего служения, и вы стояли у креста их среди распинателей, и вы погружались во мрак и сень смертную вечного разлучения, и вы лишались чад своих, тех вифлеемских младенцев, которых св. Церковь почитает мучениками Христовыми. Скорбен удел ваш, но он светел и славен, ибо он есть удел Богоматерний. Луч вашего креста утопает в свете креста Богоматернего. Она с вами в скорби вашей. Она вам состраждет и вас осеняет небесным благословением. И вы, будущие матери, призванные к материнству, вы, которые в смущении останавливаетесь на его пороге и тщитесь в немощи своей его уклониться, ведайте, что сей есть путь Богоматерний. Вы отвращаетесь от Ее пути, вы отказываетесь от Ее страдания, но чрез это вы теряете общение Ее радости, радости совершенной. Приидите, поклонимся возлежащему в яслях Младенцу и Матери Его, прославим честное и пречистое Материнство Ее.

1928 г.