Слово в день Воздвижения Креста Господня

Ныне совершается торжество Воздвижения Креста Господня и нашего ему поклонения. В торжестве этом выражается самая сущность христианской веры, знамение которой мы на себе носим, крестной смерти Христовой и славного Его воскресения: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим». Распятие и воскресение, Страстная Пятница и Пасха Христова соединяются здесь в едином прославлении, каждая со своими вдохновениями и откровениями. Скорбь, облекающая его в пост, сочетается с величайшим победным торжеством. Тень креста и его тягота ложится над миром, и свет его в нем воссиявает. Так некогда воссияет он в небесах, как победное знамение нового пришествия в мир Сына Человеческого. Нас одновременно влечет в храм, чтобы поклониться Кресту Господню, приобщиться его церковному торжеству, со–воздвигая крест, отдаться молитвенному о нем восторгу, но вместе соблазняемся, опускаем очи долу, духовно страшимся ему предстояния. Леность духовная и равнодушие наше зовут нас бежать от созерцания его, он давит нас, режет слабые плечи, исполняет нашу жизнь непосильною мукой. И чем больше мы погружаемся в глубину человеческой жизни, тем кажется он невыносимей. Таково противоречие, которое приносим мы в душах своих к подножию Креста Христова. Этот праздник в своем духовном веселии ставит нас лицом к лицу пред крестностью всей нашей жизни, которая не тщетно осенена знамением Креста Господня.

Крест Христов, подъятый Богочеловеком для спасения всех, есть любовь Бога к миру, явленная не только в сотворении человека, но и в спасении его. Бог сам разделил с миром удел его крестный, вочеловечился и распялся. Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного (Ио. 3,16). Отец сам посылает Сына на крест. Ибо был вопрошающий крестный вопль Сына: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия, впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мт. 26,39). И был услышан Им молчаливый ответ Отца — «Отче Мой, если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя» (Мт. 26,42). Крест был дан Сыну Отцом и был принят от Него. Любовь Отчая, почиющая на Сыне Духом Святым, сокрылась в мраке Гефсиманской ночи, как и во свете Голгофского дня. Но она сокрылась ради любви, торжествующей в жертвенности ее, чтобы чрез то воссиять в силе и славе своей. И созерцание жертвоприносящей любви исполняет душу ответной любовью, благодарением и торжеством — воздвижения креста в сердцах наших. Оно дает вдохновение к тому, чтобы нам разделить это торжество, сказать Отцу и свое ответное слово о крестности нашей жизни: если возможно, да не будет она нашим уделом, но если невозможно — то да будет воля Твоя. Но пошли силу и волю принять и понести крест наш, зажги сердце «любовию креста Твоего», даруй терпение, к которому Ты призываешь: Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21,19).

И мало того: крест не есть только дело христианского терпения, но и подвиг веры, «слово о кресте для погибающих есть юродство» (1 Кор. 1,17), «для иудеев соблазн, а для еллинов безумие» (1 Кор. 1,23). Пред лицом человеческого разума он есть не только непонятность, но и зло, ибо страдание. А как же можем мы возлюбить страдание или поклониться бессмыслию. Но именно это означает Воздвижение Креста, оно требует от нас преодоления человеческого естества, — которое не хочет креста и ему противится, — во имя любви нашей к Богу и любви Божией к нам. Мудрость века сего сулит нам счастье на земле, преодоление крестности. Она зовет нас не к воздвижению креста, а к его упразднению. Однако, пуста жизнь бескрестная и суетна, лишена глубины и мудрости, того духовного достоинства, которое приобретается страданием. Поэтому крест есть для нас высший дар любви Божией. Мы должны познать и принять крестность как наше соучастие в Кресте Христовом, ибо Крест Христов объемлет собою все кресты всего человечества, в нем каждый найдет и свой собственный крест, а в нем ответ о тайне своей жизни и ее судеб. Этот крестный подвиг любви и веры, как высшее достижение человеческой жизни, состоит только в одном: не как я хочу, но как Ты, и да будет воля Твоя во всей ее для нас непостижимости. Таков должен быть единственный ответ каждого и для каждого о нем самом.

Но даже это разумение есть еще легчайшее и простейшее в нашем вопрошании о кресте. И легко, и трудно каждому за себя и от своего собственного лица принести эту жертву любви и сказать: да будет воля Твоя. Но «слово крестное» в юродстве его и безумии требует от нас и еще большей жертвы, и большего дерзновения веры: сказать это за всех. Поклонение кресту, совершаемое ныне, есть всемирное его воздвижение, принятие его от лица всего мира. Таков смысл празднования, которого не будем умалять. Каждый несет в сознании и совести ответ о своем собственном уделе, но он включен и в судьбы всего человечества, если только мы не отъединяемся от него в себялюбии, узости сердца, в мещанской его ограниченности. Мы разделяем судьбы мира, его скорбь, его крестность.

И именно в наши дни небывалой в своей разрушительной силе и ожесточении войны, с неисчислимыми бедствиями, безумным разливом жестокости, безбожия и всяческого идолопоклонства, мы искренно изнемогаем и честно недоумеваем: как же это возможно? Где же Бог и есть ли Он, посылающий мир свой на пропятие? Разум и совесть как будто говорят нам, что Высший разум оказался бессилен не только создать мир, но и вывести его из этого ада, или же Он просто отсутствует, а мир есть сцепление случайных, бессмысленных причин. Но тогда человеческий разум сам призван его собою заменить, а он зовет нас не к воздвижению креста, но к преодолению крестности жизни. Если пред лицом непонятных страданий одного только человека, праведного Иова, друзья недоумевали, жена же призывала его к богохульству: «Похули Бога и умри!» (Иов. 2,9), — то что можно сказать пред лицом всего совершающегося ныне, и не звучит ли слово крестное растерянностью безответности или же нечувствием? И даже преодоление крестности жизни в будущем не примиряет со злом, уже совершившимся и совершающимся в личной судьбе каждого из нас, а еще менее оно способно примирить со всеобщей смертью, уносящей из жизни каждого.

Но воздвижение Креста содержит не только вопрос, но и ответ, ибо в нем поклонение Кресту соединяется с прославлением воскресения Христова. Этим дается ответ о Кресте, единственный, исчерпывающий, достойный: крестная смерть Христова явилась силой и основанием Его воскресения, в котором содержится сила грядущего совоскресения и спасения всего человечества. Такова проповедь праздника всемирного Креста Воздвижения.

Только это одно, слово крестное, может явиться ответом о смысле бессмыслицы всего происходящего в мире, но он должен быть произнесен не устами только, а и сердцем, всей силой любви и веры. Крестность мира может быть принята только в Боге, как воля Божия о мире, ее благое попущение, она должна быть опознана в Кресте Христовом, как любви Божией к миру. Крест Христов в себе соединяет все кресты всего человечества, которому он содержит искупление. Страсть Христова в себе содержит все человеческие страдания, кроме греховных, ибо каждое из них собою превосходит и силою Того на него отвечает. Любовь Божия любит всякое создание и не забывает каждого человека в его судьбе. Она не имеет границ и сильна против всякого бессилия. Но эта истина может ныне открываться для нас в меру нашей собственной любви ко Христу, а через это в познании любви Божественной к миру и к человеку, Им явленной. Сам Творец, Слово Божие, принял на себя, изжил в себе всякую муку, став человеком. Такова тайна любви Божией к миру.

Но она содержит в себе еще и другую тайну — спасение мира и человека от зла, с изгнанием князя мира сего. Зло и страдание вошли в мир не от Бога, сотворившего мир «добро зело», но от тварной свободы, от греха, вошедшего в творение из мира духовного и распространившегося на все человечество. Мир болеет греховностью и страждет от нее. Он сделался царством князя мира сего. Но он уже побежден Крестом Христовым, и эта победа, его изгнание из мира, явлена будет в грядущем веке воскресения. Поэтому судьбы человечества в его крестности — благи, ибо ведут к благу, к торжеству добра, достойному человека, к Царствию Божию. Вот истина, которую Христос возвещает крестною смертию своею и воскресением. Крестность Креста Христова есть крестность всех крестностей, но сила ее есть воскресение Христово, которое содержит в себе всеобщее воскресение.

К этому подвигу веры зовет нас Христос: «Да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога и в Меня веруйте» (Ио. 24,1). Так учил Он учеников пред самою крестною смертью своей, которая явилась и наибольшим страданием, и злом в мире, но и источником всеобщего спасения. И не одно лишь это возвещал Господь своим ученикам. Он предварял их, а в их лице и все человечество, о том, что предстоит ему в будущем, о крестности всего его пути. Он не обольщал его призраком земного благополучия. Он говорил: «также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите не ужасайтесь, ибо надлежит тому быть. Но это еще не конец» (Мт.24,6 и далее). «И если бы не сократились дни те (великой скорби), не спаслась бы никакая плоть» (Мт. 24,27). «Тогда будут вас предавать на мучения и убивать вас, и вы будете ненавидимы всеми народами за Имя Мое… и по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь: претерпевый же до конца спасется» (Мт. 24,13). Этими и многими другими словами предварял Господь о крестности пути всего мира. Этот же скорбный путь пророчественно раскрывается в Откровении Иоанновом. Пред крестностью его даже отшедшие в тот мир соблазняются, подобно тому, как и мы ныне соблазняемся, и вопиют: Доколе, Владыко святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу»? (Откр. 6,10). Но и им сказано было, чтобы они успокоились, «пока их сотрудники и братья, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр. 6, 11). Таково же останется крестное и для нас «успокоение». Что же значат эти пророчества о будущем, для чего они даны? Они свидетельствуют, что ведомы Господу все грядущие судьбы мира и попущены мудростью Божией в качестве пути ко всеобщему спасению. Они даны для того, чтобы не смущалось сердце наше и не устрашалось, ибо Христос не оставляет мира своего в путях его.

И мы должны верить, что Он с нами и ныне, и до скончания века во всех судьбах наших. Посему, поклоняясь Кресту Христову, в нем поклоняемся мы и крестности всего мира, его страданию, ибо оно есть Крест Христов, принятый Им самим во спасение его вместе со всем человечеством, во всем, кроме греха. Она — крестность — есть путь, и нет иного пути, которым имеет пройти все человечество к торжеству Царствия Христова. Посему и в наши дни, каковы бы ни были настоящие и будущие испытания, нас ожидающие, нам надлежит быть христианами, нести крест своей судьбы во Христе, как крест Христов, Им на нас возложенный. Аминь.

1943 г.