Существует суеверная примета, что найти крест значит ожидать какой–либо беды, чего–либо страшного; подарить крест — накликать на того, кому дарят, несчастья. Но есть и прекрасный обычай — люди, в знак и в уверение наибольшей близости, меняются крестами, становятся крестовыми братьями, и эта близость даже больше, чем узы родства. Первая примета — образ ложного, недостойного отношения к кресту, второй обычай раскрывает ту внутреннюю сторону креста, которой он касается глубины наших душ и сердец.

Что такое крест и крестоношение? Не только у людей, чуждающихся креста, но и у нас, христиан, с мыслию о кресте часто соединяется представление о чем–то страшно жестоком, что нужно претерпеть в порядке послушания, что налегает на плечи и врезается в них. Это не христианская мысль, не христианское отношение. Крест есть знак победы, сила победы, крест есть радость, вдохновение. Господь сказал: «кто хочет итти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мной» (Мф. 16,24). Эти слова, как и все слова Господа, как и все слова Евангелия, не могут быть понимаемы в смысле внешнего закона, предлагаемого по дисциплинарным или утилитарным соображениям. Если иногда в течение целых эпох господствует такое понимание креста, то это печальное отклонение в сторону от Христа, граничащее с враждой ко Христу, отпадение в учение манихеев, говоривших о зле победившем. Закон креста в сущности есть закон всей нашей внутренней жизни, закон, помогающий этой жизни, связанный с самим строением нашего духа. Слова Спасителя в этом отношении означают, что кто не возьмет креста, тот не будет человеком глубокой жизни, не будет человеком, знающим богатство вдохновений, восторги творчества: кто не возьмет креста, тот никогда не будет знать радости посвященности высшей цели. Если обратиться даже к жизни людей нехристиан, то и в ней найдем ведение тайны креста, знание ее силы.

Что является предметом уважения и преклонения даже у язычников? Бесспорно, не спокойное, безбедственное существование, а героизм, творчество, подвижничество, завоевание нового, решимость ради этого жертвовать собой. Люди здесь преклоняются перед Единым Поклоняемым, хотя и не произносят «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», не знают, чей это крест.

В чем выражается в жизни даже не христиан эта внутренняя неизбежность креста для всех, как единственного пути для каждого, кто хочет жить, а не только существовать? В том, что только тот может внутренне стать богатым, кто умеет отказаться от меньшего ради большего, кто готов страдать, чтобы достичь этого большего. Как много совершается усилий для достижения случайных, призрачных успехов. В этих усилиях человеку грозит опасность погибнуть, истощиться, так как действительно питает, обогащает только подвиг, страдания во имя подлинно великой цели.

В этой работе, напряженном труде для высшей цели, неизбежно сопряженной с опытом страданий, вырастает особая глубина. И эта глубина ничем иным не дается, как только страданиями. При встречах с иностранцами мы в силу нашего опыта страданий часто невольно чувствуем, что они, при многих превосходствах, все же дети: они чего–то не испытали, что человек может и должен изведать, чтобы достигнуть подлинной глубины. Если сопоставить эти вообще человеческие проявления несения креста, как закона и основания душевного роста, внутренней содержательности, и христианское понимание крестоношения — в чем сходство и различие? Сходство в том, что глубокое содержание жизни покупается лишь ценой усилий и жертвы; полнота, богатство жизни неизбежно покупается, выкупается, выменивается. Этот момент сохраняется и в христианском принятии креста. Христос хочет, чтобы мы, взяв всю жизнь в ее сложности, решительно, безбоязненно пошли за Ним по пути, Им указанному. В этом моменте неизбежности жертвы, решимости на подвиг сходство между общечеловеческим законом креста и принятием креста Христова. В чем различие? С точки зрения современных языческих представлений Христово служение было служением героическим: Он отдал жизнь за идею. Но Христос совершал Свое служение не во имя идеи, а для того, чтобы совершить волю Отца, основать Царство Божие, Христос совершал свое служение ради Бога. Мысль о Боге, о воле Божьей, об этой Первой Ценности, высшей всех ценностей, является основным в служении Христа. Христос вольно подчиняет свою волю воле Отчей, ради нее пьет чашу страданий, к этому призывает и нас. Закон креста через это не только соответствует естественным человеческим сторонам, но и освящается тем, что в христианском принятии креста все приносится в жертву Небу, Богу.

Но тогда открывается новое в учении о кресте. Служение идеям делает человеческую жизнь богаче и углубленнее, но только ношение креста делает человека по–особому близким к Богу, его Ему уподобляет. Человек есть образ Божий. Это мы исповедуем каждым движением, каждым сознательным обращением к Богу, но мало кто думает, что образ Божий и есть крест. «Бог есть любовь», а любовь свидетельствуется жертвой, совершается в жертве. Без жертвы нет любви. Жизнь Святой Троицы есть жертвенная любовь, таинственное самоотречение каждой из трех Ипостасей Святой Троицы в беспредельности любви. Господь в крестоношении удостаивает нас прикосновения и к этой любви, так как дает силу жертвенной любви. Если крест есть путь Божественный, Он не может быть только крестом муки, Голгофы, Он должен быть озарен и высочайшей божественной радостью. Когда ап. Петр от лица учеников сказал Господу: «Вот мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?», Господь Иисус ответил им: «истинно говорю Вам, что вы, последовавшие за Мною, — в паки бытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф 19,27–28). Этот образ содержит ту мысль, что крест дает не только муки, но и радость. И св. Церковь поет — Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим», Воскресение дано крестом Христовым и свет его сияет над крестом и через крест. Он всегда является в озарении победы, победившей мир, торжеством, побеждающим на крестном пути. Радость через крест — единственно подлинная радость, ничем неотъемлемая от человека, так как только выстраданное чрез крестоношение имеет глубину и причастно Божественной радости. В жизни будущего века крест — не только символ страданий, но и символ райской радости. Христос, грядущий судить мир, придет с ранами на руках и ногах. Этим свидетельствуется, что радость будущего века будет радостью крестною, радостью жертвенной любви, преодолевающей страдания, так что страдания становятся радостью. Это же содержится в учении о загробном блаженстве.

Как понимать самое несение креста? Как пассивную покорность или как активное творческое принятие? Что в несении креста должно принадлежать личной свободе и что к судьбе человека, к тому, в чем он не властен, что просто дано ему? В словах Господа Иисуса Христа указан путь активности, творчества — «кто хочет по мне итти, да возьмет крест свой и по мне грядет». Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Мене». «Иго Мое благо и бремя Мое легко» (Мф. 11,29,30).

Можно говорить о кресте Церкви, нации, народа. Чрез личное крестоношение устанавливается связь со всеми ними, человек участвует в несении ига Христова. Вера хочет от нас не только личного спасения, не только забот о белоснежности моей индивидуальности, а творческого труда для общего спасения. Поэтому принятие ига выражается в расширении сердца, не ведающего в минуту вдохновения подчинения границам.

Взятие креста есть прежде всего творческое устроение своей жизни, активный и свободный подвиг; впоследствии оно может выразиться в послушании монашества, но определяющее, центральное в нем всегда заключается в моменте свободного взятия. Здесь не должно быть упрощения. Все религиозные задачи должны ставиться в наибольшей сложности, в наибольшей трудности. Притча о талантах говорит, что зарыть свой талант — значит поступить, как ленивый раб. В вольном подвиге, в свободном творческом труде должны быть применены, раскрыты все таланты, данные Богом. В раскрытии своего таланта, в служении своему призванию во имя Бога часто и состоит личный крест. Поэтому крестоношение никогда не может быть пассивным принятием внешней неизбежности, оно всегда связано с ответственным творческим избранием своего пути, своего дела, совершается чрез свободу и в свободе. В кресте соединены взятие личного креста, и ига, так сказать, судьбы», т. е. того, что мы находим, того, что дано нам, как судьба нашей Церкви, народа, государства.

В чем иго Христа? Иго Христа во взятии на себя греха мира и через взятие греха — страданий. Принятие ига Христова означает бесконечное, беспредельное расширение сердца в любви на все кресты человеческие. Если взять в пределе — это неразрешимая задача. Но евангельские заповеди и исполнимы в малом, и имеют бесконечное содержание. Иго Христово принимает всякий, несущий крест. Через принятие креста он выходит из замкнутости только личной судьбы, участвует в несении всех крестов в мире, ибо скорбный путь, соединенный с крестом, проходится не потому, что Богу нужно нас мучить, чтобы через коридор страданий привести к блаженству. Жертвенность, отречение, страдания нужны для нас самих, так как они являются основанием радости. Крестоношение есть вечное памятование о всем пути в целом: звенья пути креста начинаются на земле, в человеческом сердце и уходят в небо. Поэтому они могут дать вдохновение, силу жизни большую и подлиннейшую, чем все в жизни. Во всяком деле, а особенно во имя Христа нам посылается, дается крест. Он труден и мы устрашаемся, но это не должно закрывать от нас того, что крест прежде всего радость. Служение истине требует покорности, силы, жертвенности не потому, что мир создание неразумной слепой воли, но потому, что мир в состоянии греховного отпадения от Бога. Жертва легко совершается в мире неповрежденном, становится сверхъестественной, вышеестественной в мире греховном и в этом смысле подлинно естественной. Прародители в раю имели свой крест — заповедь не вкушать от древа познания добра и зла. Она нам кажется детской, но она соответствовала нерастленному детскому состоянию прародителей. Но мы в нашем состоянии уже арена страстей. Поэтому не только в силу закона, что нет великого дела без крестоношения, но и потому, что всякий шаг по пути добра в мире, отпавшем от Бога, сопровождается терниями, крест для нас неизбежно должен быть подвигом, жертвенностью, страданием. Но не только это, ибо остается в силе слово Господа о получении славы. Образ радости крестной — образ самой ослепительной радости в мире: радости мучеников, умиравших с улыбкой людей, подлинно познавших небесную радость. Эта радость — радость светлого удовлетворения, — испытывается всеми труждающимися на ниве Божьей, в случае, если дело их удостаивается благословения. Крест — высшее призвание, вдохновение человека. Радость креста — крестная сила, побеждающая мир, и эта сила — жертвенная любовь.