Забвена буди десница моя, аще забуду тебе, Иерусалиме.

(Пс. 135, 5)

В бедственную годину войн воспомнил Господь и о родине нашей, посетил бранью народ наш. На весах суда Божия взвешиваются ныне его судьбы. Проходили долгие годы, в течение которых народы врачевали раны свои, собирали новые силы, в холодном забвении о его судьбах. Одиноко бедствовал он, изнемогая под игом власти безбожной, жестокости ее зверообразной, в наследии войны всенародной. Кровью и слезами орошалась обильно родина наша от власти насильников. Они посягнули на всю ее жизнь, не только на древнее ее предание, но и на великие святыни веры христианской. Народ православный превратили в стадо бессловесных, лишаемых святого крещения, насильственно возвращаемых к язычеству и даже ниже его — .ибо язычники знают Бога, имеют свое богопочитание, здесь же,впервые во все времена бытия человеческого, воспитывался великий народ вне веры в бытие Всевышнего. Его мучили ради этой цели всеми муками, казнили всякими казнями, лгали всякою ложью, содержали его, как некогда содержался народ Божий в рабстве египетском, но не было Моисея, чтобы вывести на свободу людей своих. Одного лишь не дано было растлителям душ — обессилить и само тело народное. Оно продолжало расти, чтобы, подобно Самсону, разорвать гнилые оковы свои. Хотя и окованный, народ наш сохранил свое место на земле, возрастая и ширясь, блюдомый к грядущей судьбине своей.

Се ныне открывается новая книга его бытия. Но в первых ее письменах начертано неожиданное и страшное — беда идет за бедою, опасность ныне угрожает свободе народа, его самобытности. Русскую землю постигло нашествие иноплеменное, над нею занесен меч завоевательный. Грады и веси, доселе оскверняемые властью безбожною, становятся военною его добычей. Поработители внешние и внутренние соединяются в угрозе целости и существованию, независимости родины нашей. Пред лицом смертельной опасности возносим мы сердца горе с мольбою о спасении и помиловании ее. Ты, Господи, творишь яко же хощешь, Твоя воля да свершится над нами, но из глубины сердец наших к Тебе взываем: свобода родину нашу от власти безбожной, ограда ее от покорения и разделения, неволи и завоевания.

В рассеянии и изгнании живущие, лишились мы родины нашей, не приняли печати «зверя» и не поклонились ему. В непримиримости этой, пред совестью утверждаем мы правду свою. Но зверя, до времени овладевшего родиной нашей, не соглашаемся мы приравнять ей самой и от нее отречься, и состояние ее болезни не отличить от самого ее бытия. Святыня ее остается незыблема для нас и в уничижении. В злых правителях знаем мы первых врагов ее, вредящих жизни, но бессильных угрожать самому ее бытию. Они теперь соединяются с иноплеменными силами, ищущими отнять или умалить место ее на земле, данное Богом, завещанное нашими предками. И потому высшим долгом является для нас сохранить верность родине, не изменить ей мыслями или делами, не пожелать неприятелю овладения родиной нашей.

Завоеватель ищет своего, но не нашего, и он не сделает для нас и за нас того, что только мы сами призваны совершить. Бог избирает орудие воли своей. Да совершится и над нами Его святая воля, но пусть совершится попущение Божье над нами помимо нашего участия, без нашей измены духовной.

Пребывание в рассеянии сугубо крестно во дни испытаний народных, оно обрекает нас оставаться в бездейственном созерцании, доколе не окажемся явно призванными и мы к строительству на родной земле. Но и терпя эту тягостную долю, не должны мы становиться чужими орудиями. Нас смущают соблазны и личной корысти, надежда и желание получить утраченное из рук завоевателя, чтобы тем положить новое основание к внутренней междоусобице. Мы должны понять, что не свободу, но новое покорение приносит с собою меч завоевателя, и не должны мы ему радоваться как желанному. Пусть мы страдаем на чужбине, вне родины в этот грозный час ее жизни. Однако этого нельзя преодолеть мнимым, обманчивым участием, в качестве послушного орудия чужой воли. Мы сохраняем свободу духовного самоопределения, в молитвенном предстоянии нашем пред Богом. Мы верим, что оно, и будучи лишенным внешнего проявления, есть зиждительная сила, которою незримо и таинственно воздействуем мы на судьбы родины и всего мира, доколе мы не будем призваны к прямому и явному служению. Но это призвание должно совершиться не от завоевателей, но придти из недр родины нашей. Она одна вольна принять и не принять прошенных и непрошенных служителей. Дотоле же нам остается духовное самоблюдение и молитвенное предстояние пред Господом, да спасет и соблюдет Он родину нашу от нового порабощения внешнего и внутреннего, ими же весть Он судьбами. Да дарует Он ей свободу молитвами небесных сил бесплотных и всех святых, в земле Российской просиявших. Они явили собой образ верности святыне Российской в ее испытаниях под игом татарским, в нашествии польском, вторжении двунадесяти языков, насилии безбожников… Они с нами и ныне в годину страшных испытаний.

Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя!

Аминь.