На Воздвижение Креста Господня

Ныне творится «всемирное воздвижение» Креста Господня, днесь крест ’’воздвигается и мир освящается» (светилен Воздвижения), и призываются верные поклониться треблаженному древу, на нем же распяся Христос. Поклоняемся древу крестному и молимся самому пресвятому кресту живоносному, к нему взываем, его призываем: «ты мой покров державен еси, тричастный кресте Христов, освяти мя силою твоею, да верою и любовию поклоняюся и славлю тя» (канон честному Кресту) . «Радуйся, живоносные кресте, благочестия непобедимая победа, дверь райская, верных утверждение, церкве ограждение … оружие непобедимое, бесов сопротивоборче… даруяй мировивелию милость» (стих. Льва). Кресте Христов, христиан упование, заблуждших наставниче, обуреваемых пристанище, в бранех победа, вселенныя утверждение, недужных врачу, мертвых воскресение, помилуй нас» (стих, евангельск.). «В тебе, треблаженне и жизнодавче кресте, людие утверждающеся спразднуют с невещественными лики» (седален). «Непобедимая и непостижимая и божественная сила честнаго и животворящаго креста, не остави нас грешных» (молитва вел. повеч.). О преславный и животворящий кресте Господень, помогай нам со святою госпожою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь». (Молитва на сон грядущ.).

Но сколь бы мы ни почитали честное и животворящее древо креста Господня, но ужели мы древопоклонники, которые молимся древу, как живому существу, как некоей умной сущности? Древу ли, хотя и треблаженному, молимся здесь, или же божественной силе и тайне креста, в сем древе явившейся нам? Поклонение древу Креста Христова поистине соединяется для нас с почитанием креста, в небесах сущего, силы непостижимой, божественной. От образа древа крестного возводится ум наш к первообразу креста небесного, с ним нераздельно соединившемуся, как нераздельно и неслиянно соединились во Христе Его божеское и человеческое естество. Пренебесный крест Господень воссиял на земле в древе крестном, орудии нашего спасения.

Вместе с творением мира всеменено в нем древо крестное, — и кедр, и певк, и кипарис; в тот день, когда повелено было земле произрастить всякое растение, были приуготованы древеса креста. Но крест сей древесный есть знамение креста предвечного, откровение тайны крестной. Знамение креста начертано во всем мире, ибо он есть, по слову песни церковной, «четвероконечная сила», связующая «четвероконечный мир», как высота, глубина и широта»; и он же вписан и в человеческий образ, в крестообразном простерши рук: Моисей и Иисус Навин в молитве с подьятием рук прообразовали на кресте Распятого. Образ тела как бы зовет уже крестное древо, ибо он есть крест, в сердце имеющий себе средоточие. Но образом креста Творец начертал в мире и человеке Свой собственный образ, ибо, по свидетельству Церкви, крест и есть «Божий образ, назнаменателен миру». О чем же возвещает это знамение? Оно возвещает о любви Божией и прежде всего о любви Божией к творению. Мир создан силою креста, ибо крестна любовь Божия к творению. Мир и спасен крестом, любовию крестною, и мир благословляется крестом, осеняется силою крестною. Но глубже и выше проникает тайна креста, ибо в нем сокровенно таится образ триипостасного Бога, Троицыво Единице. Церковь учит, что он есть «знамение непостижимой Троицы, крест трисоставный, Троицы бо носит триипостасный образ». Крест есть откровение Пресвятой Троицы, и сила крестная есть сила Божественная. И когда, молитвенно взывая к непостижимой и непобедимой и божественной силе честного животворящего креста, мы молимся и божественной силе честного животворящего креста, то молимся Самой Живоначальной Троице, во Единице сущей, Ее единой божественной жизни и сущности. Крест есть Сам Бог в откровении миру, сила и слава Божия.

Бог есть любовь, и св. Крест есть не иное что, как любовь Божия. Крестная любовь. Сила, огонь и природа любви в ее крестности, и любовь не бывает некрестной. Крест есть жертвенность любви, ибо любовь и есть жертвенность, самоотдача, самоотречение, вольное истощание ради любимого. Вне жертвы нет и приятия, нет встречи, нет жизни в другом и для другого; нет и иного блаженства любви, как в самоистощании жертвенном, которое награждается ответным исполнением. Крест есть взаимность любви, но она и есть сама взаимность. Нет иного пути любви, ее ведения мудрости, кроме как крестного. Пресвятая Троица есть предвечная крестность, как жертвенная взаимность Трех, единая жизнь, порождаемая вольной самоотдачей, тройственным самоотречением, расплавлением в божественном океане жертвенной любви. Трисоставный крест носит знамение пресвятой Троицы. Почему это так? В кресте пересекаются три встречных линии, они идут друг ко другу из трех разных точек, но пересекаясь становятся воедино в сердце креста, в его пресечении. Так и в Св.Троице божественная жизнь Триединства есть вечная встреча, взаимность в самоотдании и себя обретении каждой в других Ипостасях. Для любви нет границ и пределов, нет их и для жертвенности. Самоистощаясь воскресать в другом — таково блаженство любви. Кто любит, тот любит и крест, ибо крестна любовь. И сущая Любовь — Бог в Кресте Предвечном — самоотвергается ради любви Своей. Три точки, определяющие линии креста, суть образы Трех Божественных Ипостасей, в себе сущих, и точка их пересечения есть единая жизнь Tрех, Троица во Единице в крестной взаимности. И блаженство божественной любви есть жертвенное блаженство креста, и ее сила есть крестная. И если мир создан любовью, то не иною силою, как силой крестной. Бог–Любовь творит его новым подъятием креста в откровении любви Своей к твари. Творя мир всемогуществом, Творец дает в нем место для тварной свободы, как бы Себя умаляя, ограничивая свое всемогущество в пользу тварности, для нее истощавается. Мир создан крестом любви Божией к твари. Но создавая мир крестом, Бог в предвечном совете определяет крестом же спасти его от него самого, от погибели в его тварности. Бог так возлюбил мир, что предвечно отдал Сына Единородного на крестную жертву ради спасения мира, воззвал его к пакибытию крестною смертию и воскресением.

Бог ищет в творении друга, другого себя, с кем бы Он мог разделить блаженство любви, кому мог бы сообщить божественную жизнь, и в безмерности любви Своей к творению он не останавливается и в жертвенности ее, жертвуя ради твари Самим Собой. Превосходит всякое разумение беспредельность жертвы Божией ради мира и его спасения. Сын умаляется до воплощения, приемля зрак раба и быв послушен до смерти крестной: Отец не щадит Единородного Сына возлюбленного, но отдает и Сам посылает Его на крест; Дух Святой приемлет нисхождение в отпавший и ожесточившийся мир, почивая на Помазаннике–Христе, вселяясь в Матерь Его и исполняя Собою Церковь. Вместе с крестной жертвой Сына это есть жертва всей Св.Троицы, единосущной и нераздельной. Воплотился и страдал на кресте только Сын, но в Нем открылась и жертвенная любовь всей Св.Троицы — пославшего Его Отца и почившего на Нем и на страждущей Матери Его Св. Духа. Крест уготован был в мире Богом для Бога и потому был прообразован в Ветхом Завете многими знамениями и прообразами. И крест явился для мира спасительным древом, победою, мир победившею; посему знамение креста победно явится на небесах во второе и славное пришествие Сына Божия, и в небесах небес сияет св.Крест, который сподобился зреть преп. Андрей Юродивый Христа ради.

Пред знамением креста благословляющим трепещут демоны. Крест есть для них огонь попаляющий. Почему трепещут они сего огня любви? Ибо ненавидят любовь, омрачены себялюбием, не хотят пути крестного; они силой общей ненависти, но не любви соединяются в свои легионы. Огнь веселящий и услаждающий становится для них пламенем нестерпимым.

Крест есть образное начертание Имени Божия, творящее чудеса и являющее силы, подобно Имени Божию, открытому Моисею. Крест есть ознаменование Преев.Троицы, священный знак Бога–Любви, попаляющий нелюбовь, злобу и ненависть.

Сей Крест Пренебесный открылся нам, человекам, в кресте Христовом, в том всеблаженном древе, образу коего мы поклоняемся и со страхом его лобызаем. Им мы запечатлеваемся, как воины Христовы, его носим на персях и в сердце. Ибо христианин существенно есть крестоносец. Как в сердце св. Игнатия Богоносца, по преданию, нашли начертание сладчайшего Имени Иисусова, так в сердце христианина таится крест Господень, коим горит оно, уязвленное навеки. Христианин живет в Боге, и в меру того, как сопричащается любви Христовой, кресту Его, тяжести его и сладости. Поклонение кресту и радование им являются ему не внешней заповедью, но внутренним велением: кто хочет за Мной идти, да отвержется себя, и возьмет крест свой и по Мне грядет. Мы и можем поклоняться кресту только в силу своего к нему приобщения. Кто страшится креста и в глубине души его не хочет, тот ложно поклоняется ему, обманывает совесть. Посему сладостен, но и грозен, суров днешний праздник, в глубокий пост облекла Церковь день его торжества. Крест светит в греховных глубинах нашего сердца, он их просветляет, но и обличает. Его страшится и ему противится греховное, себялюбивое наше естество. К чему себя обманывать? Природный человек страшится креста. И однако нужно побороть этот страх, в сердце своем возращать древо крестное, вознося его и поклоняясь ему. Нужно подставить и свои рамена, вместе с мимоходящим Симоном Киринейским, под тяжесть креста Христова. Каждому надлежит взойти на свой собственный крест, с тем, чтобы уже не сойти с него, и тем творя в себе воздвижение креста, приобщиться к всемирному его воздвижению. Заповедь креста, для каждого своего, данная Спасителем, есть не суровое истязательство, но великая милость Божия к человеку. Это есть ознаменование любви Божией к человеку, великого его почитания. Бог хочет к Своей радости и блаженству, к Своей крестности приобщить Свое высшее творение. Первозданному Адаму еще в безгрешном неведении добра и зла дано было познать сладость креста через послушание заповеди Божией о невкушении плодов с древа познания добра и зла. В раю произращено было древо жизни и древо познания добра и зла (Быт. 2,9). То было райское знамение крестного древа: отрекаясь воли своей, творя волю Отца Небесного, человек распинался на древе, и оно становилось для него древом жизни, полного вечного блаженства. Но шепотом лукавого змия прародители отверглись креста, они сошли с него, совершив своеволие, явив непослушание. И древо стало для них смертным, дало ведение греха и зла, повлекшее изгнание из рая. Но на сие крестное древо, с коего сошел Адам первозданный, взошел Новый Адам, Господь, Сын Человеческий и Единородный Сын Божий; Он взошел на крест, дабы и всех привлечь к Себе (Ин. 12,32), ибо нет иного пути, кроме крестного, к раю сладости. И его пытался искушать древний змий, говоря Распятому устами послушников своих: сойди со креста! Но отвергнуто было новое искушение, и древо познания добра и зла снова соделалось древом жизни, «живоносным садом», и вкушающие плода его причащаются бессмертия. И в каждом человеке, пока дано ему время жизни, живет и семя древнего Адама, он слышит в себе немолчный шепот, которому вторит природная немощь и слабость: сойди со креста, не мучься. Мир враждует кресту, ярится от слова крестного, любовь к миру есть ненависть ко кресту. Но любовь к Богу есть любовь и ко кресту Господню, ибо чем же и может любить стропотное, жестоковыйное сердце, если не крестной пронзенностью? Сладки раны Твои в сердце моем, о сладчайший Иисусе, и нет для него большей их сладости!

«О преславнаго чудесе, широта креста и долгота небеси равна есть, яко божественной благодатию освящает всяческая». Аминь.

1924 г.