(Лк. 10, 38–42; Ио. 11,1–32)

В наши дни, в связи с бедствиями войны, суждены для многих, в ней прямо не участвующих, более всего для жен и матерей, тяжелые испытания в заботе о хлебе насущном, настойчивой и неумолимой, каждодневной и мелочной. Души изнемогают в сознании своей опустошенности, которую переживают как греховное свое отпадение, но и как богооставленность. Одни в смущении и испуганности еще проверяют свою совесть, но многие другие оцепеневают в состоянии безнадежности. И те, которые еще недавно чувствовали себя в Бога богатеющими, теперь видят себя в нищете духовной. Исполняется на нас слово Откровения: «Ты говоришь: я богат и ни в чем не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3,17).

Что же может ответить совесть пред лицом бедственной многозаботливости своей, вольной и невольной? Будем искать вразумления от Господа, в святом его Евангелии, и оно дастся нам, — если не прямо, то косвенно, — в рассказе о двух сестрах, Марии и Марфе, которая Его «приняла в дом свой» (Лк. 10,38). Обе они находились в особой дружбе с Господом, ибо сказано о них, что «Иисус любил Марфу и сестру ее» (Ио. 11,5), как и брата их Лазаря, которого и воскресил из мертвых. Господь не отверг и гостеприимства Марфы, которая стремилась достойно принять Гостя, а потому и заботилась о многом угощении. Столь же естественно явилось у нее желание привлечь себе на помощь и Марию, которая, вместо того, «села у ног Иисуса и слушала слово Его» (Ио. 11,39). Марфа дала себе искуситься этим, хотя и естественным и даже праведным, себялюбием сестры своей и обратилась с жалобой к Учителю в надежде найти в Нем поддержку своему, казалось бы справедливому, желанию: «Господи, или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы она мне помогла». Однако Иисус в своем ответе вступился не за Марфу, но за Марию и сказал ей в ответ: «Марфа, Марфа! Ты заботишься и хлопочешь о многом (угощении), а нужно немногое или (даже что–нибудь) одно». Этими словами Господь хотел умерить многозаботливое усердие Марфы и тем ее саму успокоить6. О Марии же Он прибавил, беря ее как бы в свою защиту: «Мария ведь избрала благую часть, которая не отнимется от нее» (Ио. 11,42). Господь не восхотел лишить Марию блаженного ее удела, который Марфе казался незаслуженным преимуществом. Какова же главная мысль этого краткого ответа?

Прежде всего, он, очевидно, не содержит отвержения или даже только умаления Марфы в ее служении Господу, напротив, Он принял его наряду и с другими Ему служениями, которые вообще были различны и многообразны. Исполнение желания Марфы, по слову Господа, может быть достигнуто и иным путем, именно упрощением ее угощения. Тогда и она сама получит возможность усладиться беседой Учителя, и помощь Марии становится не столь нужной. Последнюю же Господь не восхотел лишить ее преимущества в «избранной ею благой части», не потому, конечно, что только одна она получила для себя признание и благословение от Господа (как это часто, однако ошибочно, понимается), но по особому, хотя здесь прямо и не указанному, основанию. Ясно лишь, что не по себялюбивому равнодушию к ближнему, в данном случае к сестре своей, — Мария сама «избрала для себя» эту благую часть, — но по нарочитому вдохновению, которому нельзя было противиться. Господь равно благословил, — хотя и на разном основании, — своим посещением обеих сестер. Как дары, так и призвания их различны. Но Господь не умалил ни той, ни другой в любви своей. Это становится особенно ясно из повествования о воскрешении Лазаря, «брата Марфы и Марии», причем, когда Господь приблизился к их селению, то первою Марфа, «услышавши, что идет Иисус, пошла навстречу к Нему, Мария же сидела дома» (Ио. 11,20).

Заслуживает внимания и то, что обе сестры обращаются к Иисусу с совершенно одинаковым исповеданием своей веры в Него, именно со словами: «Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой».

Но Марфа присоединяет к тому еще и пламенное исповедание веры, по содержанию равноапостольское: «Но и теперь знаю, чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог… Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь… веришь ли сему? Она говорит Ему: так, Господи! Я верую, что Ты Христос, Сын Божий, грядущий в мир» (Ио. 11,25–27).

Такова была здесь «благая часть» уже Марфы. Мария же снова прияла себе свою благую часть еще и позже, именно став мироносицей. Она имела явление Воскресшего и была призвана Им по имени. Из этих сопоставлений вытекает с очевидностью, что обе сестры, при всем различии своих даров и служений, соединялись в своей любви к Господу и вере в Него, как и в ответной Его любви к ним. И таково было единое на потребу, равное для обеих.

Как же применить этот ответ евангельский к нашей теперешней жизни в ее вопрошаниях? Когда нас Господь больше любит, и мы являем свою любовь к Нему? В уничижении ли или в славе духовной? Когда мы больше могли служить Ему: тогда ли, когда для нас была возможность сидеть у ног Учителя, и в этой близости мы и сами себе казались полнее и вдохновеннее в творчестве жизни своей, или же теперь, когда уделом нашим является Ему служить в терпении и смирении, в невольном или вольном самоотвержении, когда над нами так отяготело бремя ответственности и заботы, и суеты мелочной и «очередной»? Последняя же постольку и оправдывается для нас, поскольку она применяется ради любви к ближнему, этой «второй» заповеди, которая, однако, по слову Учителя, «подобна» первой, — о любви к Богу, в ней содержится и в этом смысле тожественна и с ней нераздельна. Не всем и не всегда дана сладость первого служения, которого просит сердце, но есть и другой его образ, многотерпеливый, безрадостный, безвдохновенный, — это есть многозаботливое попечение. «Все члены тела (по слову апостола, Кор. 12,25) должны одинаково заботиться друг о друге». И если Господь столь настойчиво призывает нас к свободе от заботы «о завтрашнем дне» с возложением ее на Господа, во утверждение своей веры и упования на Него, то это не означает безответственной праздности, ибо есть законная забота уже не о завтрашнем дне (Мт. 6,34), во всей ее беспредельности, но о сегодняшнем, ее довольно» для каждого дня, насколько она ему соответственна. Об этом говорится у апостола, для каждого по–своему и в своем особом смысле: «Не трудящийся да не ест» (2 Фес. 3,10). Но есть дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа ( 1 Фес. 1,3). Если этот труд и забота нынешнего дня теперь и становится столь тягостной, значит такова о нас воля Божия, которую и надо принять в смирении и покорности. Однако нужно твердо помнить, что есть здесь и мера, различение между «многим, немногим и единым», указанное Господом для Марфы, а в лице ее для каждого из нас, относительно сочетания ответственности и свободы от заботы. Относительно соблюдения этой меры и должны мы неустанно проверять себя пред судом совести нашей. Близость Божия или же богооставленность определяется не легкостью или трудностью бремени жизни, но тем, как мы его несем, как мы храним в себе хотя бы последний остаток духовности, молитвенной жизни и веры.

В эти трудные времена призываемся мы явить свою верность Господу в борьбе с унынием, с гнетом забот, сумерками духа, в самосохранении духовном. Сказал Господь: «Верный в малом во многом будет верен» (Лк. 16,10). Поэтому и не ищите этого многого, если от нас отъемлется по воле Господней, но неумолимо требуйте от себя посильного малого, которое во многое вменится Господом и Он пошлет в многострадальное сердце многозаботливой Марфы духовное утешение и радость Мариину. Аминь.

1942 г.